Маргарита Кирова – Мир гигантских мужчин (страница 7)
Мы пошли в столовую.
Коридоры форта были широкими, каменными и прохладными. Везде пахло дымом, железом и хлебом. По пути нам попадались солдаты. Они здоровались с Борасом, косились на меня, быстро отводили глаза. Один совсем молодой парень так засмотрелся, что врезался плечом в дверной косяк.
Борас заржал.
Парень покраснел.
Я сделала вид, что ничего не заметила. Великодушие – полезное качество для человека в чужом мире.
В столовой шумели мужчины.
Много мужчин.
Огромных.
За длинными столами они ели из мисок, которые в моем мире использовали бы для салата на семейный праздник. Хлеб лежал ломтями размером с ладонь. Кувшины с водой были тяжелее, чем мой рюкзак.
Когда мы вошли, разговоры стихли.
– Опять, – пробормотала я. – Может, табличку повесить: «Да, маленькая. Да, настоящая. Нет, трогать нельзя».
Борас, конечно, понял только «нет» и радостно повторил:
– Ньет.
Я села на лавку.
Вернее, попыталась.
Лавка была высотой почти до середины бедра. Я взобралась, села – и ноги повисли в воздухе. Очень солидно. Особенно если учитывать, что за соседним столом кто-то подавился смешком.
Борас посмотрел на мои ноги.
Потом молча снял с плеча свою котомку, положил ее мне под ступни и подвинул ближе миску поменьше. Не сказал ничего и не сделал из этого представление. Решил проблему и вернулся к своей миске.
И почему-то именно это едва не добило меня.
Не водопад. Не великаны. Не светящиеся руки.
Котомка под ногами.
Я сглотнула и уставилась в миску.
Там была каша. С кусками мяса. Или чего-то мясного. Пахло хорошо.
– Спасибо, – сказала я тише, чем собиралась.
Борас постучал себя кулаком по груди и назвал слово.
Я повторила.
Он закивал.
Наверное, это и было «спасибо».
Я съела немного. Порция все равно была такой, что я могла бы питаться ею два дня. Кто-то поставил рядом кружку с чем-то горячим. Травяной напиток. Горький, но согревающий.
Кейрон появился, когда я пыталась понять, как культурно не доесть половину миски и никого не обидеть.
Он вошел без шума, но столовая стала тише. Она не замолчала, но воздух будто собрался плотнее. Мужчины сидели ровнее, разговоры стали ниже. Кейрон взял еду, сел отдельно у края стола и ни разу не посмотрел в мою сторону.
Совсем ни разу.
И это раздражало.
Что само по себе было глупо. Я должна радоваться, что огромный подозрительный командир не сверлит меня глазами. Но нет, мне почему-то хотелось понять, заметил ли он, что я не рухнула с лавки и держусь вполне достойно.
Я взрослая женщина.
Очень взрослая.
Почти не хочу одобрения от великана.
После завтрака Борас устроил мне урок языка прямо во дворе.
Он был потрясающе серьезен.
Поставил передо мной кружку.
– Вар.
– Вар, – повторила я.
Показал на воду в кружке.
– Эл.
– Эл.
Показал на хлеб.
– Дар.
– Дар.
– Нет, – сказал Борас.
– Что нет?
Он ткнул в хлеб.
– Дарр.
– Дарр, – поправилась я.
Он одобрительно кивнул.
Так я выучила первые слова на языке Лорны: вода, хлеб, да, нет, больно, осторожно, иди, стой и «я не понимаю». Последнее мне понравилось больше всего. Универсальная фраза. Можно сказать почти в любой ситуации и быть абсолютно честной.
К нам постепенно подтянулись солдаты.
Один принес яблоко – нормальное, не фиолетовую картошку с амбициями. Второй показал на меч и сказал слово. Третий зачем-то попытался научить меня ругательству, но Борас ударил его локтем в бок и сказал что-то резкое. Солдат заулыбался, виновато поднял руки.
– Нельзя ругаться при маленькой посланнице? – спросила я.
Они, конечно, не поняли.
И хорошо.
Слово «посланница» я тогда еще не знала. Но уже чувствовала: они ищут для меня название. Маленькая. Чужая. Из водопада. С руками, которые вчера светились, если мне, конечно, не показалось.
Кейрон проходил мимо несколько раз.
Ни разу не подошел.
Но на третий раз я заметила, что он замедлился, когда Борас учил меня слову «больно». Я повторила неправильно, получилось что-то вроде «я проклинаю твою козу», потому что все вокруг дружно захохотали.
Кейрон остановился.