Маргарита Кирова – Кофейня на краю пустоши (страница 37)
– Я его уважаю, – сказала Лисса.
– Не начинай, – бросила Вера.
У двери Орн остановился.
– Для Каэля: тёплое молоко, слабая жарница, сонная трава, если не почувствует привкус. Щепоть соли. Никакой сладости, он её ненавидит.
– Все так говорят о том, что давно не пробовали.
– Он правда ненавидит.
– Посмотрим.
Орн задержал взгляд на её лице.
– Не пытайтесь его чинить.
– Я кофейню чиню. Людей не умею.
– Умеете. Поэтому и предупреждаю.
К полудню новое правило уже ненавидели. Бран, ветеран с одной рукой, заявил, что всю жизнь пил сколько хотел. Вера положила перед ним лепёшку.
– С едой будет вторая.
– Я не просил лепёшку.
– Зато я попросила вас быть не дураком. Мы оба страдаем.
Бран заржал так, что у окна подпрыгнули двое молодых солдат.
К вечеру правило приняли как плохую погоду: с руганью, но без надежды отменить. Лисса ставила зарубки напротив имён. Терин попытался назваться другим именем и покраснел раньше, чем договорил. Сай, молчаливый мальчишка, таскавший воду за похлёбку, сам показывал пальцами, кто уже пил дважды.
Вера устала, но радовалась. Правила делали место настоящим.
Вечером пришёл Каэль.
Зал почувствовал его раньше, чем Вера подняла голову. Голоса стали ниже, плечи выпрямились, ладони крепче обхватили кружки.
Командор прочитал доску. Потом повернулся к Вере.
– Это что?
– Буквы.
– Я вижу.
– Тогда вопрос шире, чем я думала.
Он подошёл к стойке.
– Кто дал вам право ограничивать моих солдат?
Вера посмотрела ему в глаза.
– Первый человек, который заплатил мне за грязную кружку.
На дальнем столе кто-то поперхнулся.
– Мои люди несут службу. Им нужна бодрость.
– Вашим людям нужны руки без дрожи и способность хотя бы иногда спать.
Он чуть наклонился. Между ними была стойка. Вера вдруг подумала, что стойка – полезная вещь. Без неё он стоял бы близко.
– Вы говорили с Орном.
– Он сам пришёл.
– И вы решили, что теперь знаете, как держать гарнизон.
– Нет. Я решила, что знаю, как не угробить человека чашкой.
Его взгляд задержался на ней.
– Человека?
Тихо.
– Людей, – сказала она. – Ваших людей. Моих клиентов. Называйте как хотите.
Он выпрямился.
– Мне сколько чашек позволено?
Лисса за её спиной слишком усердно занялась полкой.
Вера взяла чистую кружку.
– Вам сегодня – ни одной крепкой.
Тишина стала плотной.
– Я не просил разрешения.
– А я не просила вас приносить дрова.
Его глаза сузились.
– Это было распоряжение крепости.
– Конечно. Очень заботливая крепость.
Она подала ему кружку: слабая жарница, молоко, щепоть соли и капля синего сахара, потому что Орн сказал «ненавидит», а Вера привыкла проверять чужие окончательные мнения.
– Пейте.
– Что это?
– Напиток для людей, которые долго делают вид, что они каменные.
– Я не заказывал.
– У вас лицо человека, который сейчас либо выпьет, либо начнёт казнить мебель.
Бран закашлялся, пряча смех.
Каэль сделал глоток. Застыл.
– Сладкое.
– Едва.
– Я ненавижу сладкое.
– Вы ненавидите всё. Это не помогает составлять меню.
Он посмотрел так, что у неё пересохло во рту. Не зло. Не мягко. Взгляд задержался на полсекунды дольше, чем нужно.