Маргарита Кирова – Кофейня на краю пустоши (страница 13)
Возчик нюхал воздух.
Сначала недовольно.
Потом внимательнее.
– Это жарница?
– Была.
– Её ящерам дают.
– Я в курсе. Ящеры пока не жаловались.
Один из ящеров за окном глухо фыркнул, будто возражал.
Вера налила напиток в кружку, добавила немного молока, поставила перед возчиком.
Он выпил быстро.
Ошибка.
Лицо его прошло несколько стадий: недоверие, боль, оскорбление, размышление, осторожный интерес.
– Горько, – сказал он.
– Да.
– Странно.
– Да.
– Согревает.
– За это и деньги.
Он допил. Поставил кружку.
– Ещё.
Вера не улыбнулась. Профессиональная гордость требовала выдержки.
– С молоком или крепче?
– Крепче.
Когда он ушёл, оставив на стойке ещё три монеты и пообещав рассказать дальше по дороге, что трактир снова работает, Вера позволила себе сесть.
Три дня.
Первый настоящий покупатель.
Пять монет.
До недельного сбора ещё далеко, до дров – тоже, до безопасности – как до другой вселенной. Но пять монет лежали перед ней медными кружочками, и каждая говорила: ты не умерла. Ты что-то продала. Кто-то вернулся за второй чашкой.
Это был язык, который Вера понимала.
К полудню пришли двое солдат. Потом Грета зашла проверить, не испортила ли чужачка молоко. Попробовала напиток, сказала «гадость», выпила до дна и потребовала платить за следующее ведро заранее. Потом появился мальчик лет десяти, худой, в слишком большом тулупе. Он молча поставил у двери ведро воды.
– Ты чей? – спросила Вера.
Мальчик пожал плечами.
– Имя есть?
Он кивнул.
– Пользуешься?
Мальчик покачал головой.
Вера не стала давить. Поставила перед ним миску каши.
– За воду.
Он посмотрел на еду, словно ждал подвоха.
– Можно есть здесь, можно забрать. Ложку вернёшь. Если не вернёшь, я найду тебя и буду очень занудной.
Мальчик сел у самого края лавки и ел быстро, но тихо.
Терин, пришедший позже, шепнул, что его зовут Сай. Родители погибли прошлой зимой. Мальчишка живёт то у кузнечихи, то в пустых сараях, говорит редко.
– Он не немой?
– Нет. Не тратит слова.
– Разумная привычка.
Терин улыбнулся в кружку.
– Командор говорит почти так же.
Имя Каэля прозвучало неожиданно. Вера поймала себя на том, что с утра несколько раз смотрела на дверь после каждого стука.
Нелепо.
Человек угрожал сломать ей кисть, приказал уйти в крепость, оставил мазь и исчез. Не самый прочный фундамент для интереса. Тем более у неё не было времени интересоваться мужчинами с мечами, шрамами и привычкой появляться в темноте.
– Ваш командор пьёт что-нибудь, кроме чужой крови и дисциплины? – спросила она.
Терин поперхнулся.
– Не говори так при сержанте.
– Значит, при самом командоре можно?
– При самом командоре лучше вообще дышать тише.
– Усталый человек.
Терин перестал улыбаться.
– Он не спит.
Вера отставила сковороду.
– Совсем?
– Почти. Говорят, раньше спал. До большого прорыва. Теперь если закрывает глаза, то видит Мёртвые земли. Иногда слышно, как он ходит по стене всю ночь. Один. Даже когда дозор сменили.
Вера вспомнила его лицо у двери. Не каменное. Измотанное так глубоко, что усталость стала частью костей.
– Кошмары? – спросила она тихо.
Терин посмотрел на неё с испугом.
– Не спрашивай об этом.