Маргарита Кирова – Кафедра ментальной лингвистики: Смерть между строк (страница 3)

Она обернулась.

У двери стоял мужчина, которого она прежде видела только издали.

Профессор Каэль Рейнар редко появлялся днём. О нём ходили слухи с таким усердием, будто студенты получали за это зачёты. Говорили, что он спит в архиве. Что пишет заклинания на языках, от которых у неподготовленных начинается носовое кровотечение. Что однажды закрыл прорыв в нижнем контуре Академии одной фразой и после этого три дня не узнавал собственное отражение.

Говорили ещё, что он терпеть не может студентов.

Формально к её учёбе он отношения не имел. Каэль не вёл курсы прикладной семантики, не сидел в её выпускной комиссии и не мог одним росчерком пера превратить её диплом в пепел. В Академии это считалось почти свободой: человек мог быть опасным, не становясь её оценщиком.

Лира напомнила себе об этом сразу. На всякий случай. В Академии власть редко называла себя властью. Чаще она приходила с чашкой кофе и фразой: «Для вашей безопасности».

В это Лира охотно верила.

Он был моложе, чем на кафедральных портретах, где художники добавляли всем преподавателям лишние годы и моральное превосходство. Около тридцати. Высокий, худой, в тёмном сюртуке без единой складки. Чёрные волосы собраны на затылке. У левой брови – тонкий шрам, заметный только потому, что он поднял взгляд от расколотой руны.

В руке у него, конечно, была чашка кофе.

Лира сразу пожалела, что стоит на полу в саже.

Потом разозлилась на себя за это.

Мастер Гран выпрямился.

– Профессор Рейнар. Не знал, что вы посещаете занятия базового уровня.

– Я не посещаю. – Каэль отпил кофе и посмотрел на оплавленную дорожку. – Я услышал, как базовый уровень попытался убить первокурсника.

Несколько студентов закашлялись слишком громко.

Гран побагровел.

– Ситуация была под контролем.

Каэль наклонился и коснулся носком ботинка мёртвой руны.

– Нет.

Одно слово. Спокойное, ровное. От него у Грана дёрнулась щека.

Лира должна была почувствовать благодарность. Вместо этого ей стало неуютно. Каэль смотрел не на неё, а на место, где её пальцы разорвали связку. Так хирург смотрит на разрез и пытается понять: нож дрогнул случайно или рука знала, куда идёт.

– Она не испортила контур, – сказал он. – Она нашла место, где он уже был мёртв.

В аудитории стало ещё тише.

Лира ощутила облегчение и тут же захотела его спрятать.

Каэль поднял на неё глаза.

Серые. Холодные. Внимательные. Рядом с таким взглядом любая ложь выглядела бы плохо сшитой одеждой.

– Хотя сделала это грубо.

Облегчение сдохло.

– Простите, – сказала Лира. – В следующий раз, когда учебный контур соберётся разорвать аудиторию, я выберу более изящную смерть.

Гран вдохнул так, словно собирался взорваться уже без помощи магии.

Каэль задержал на ней взгляд на долю секунды дольше, чем требовалось.

– Декан будет рад вашему чувству меры, Вейл.

Она моргнула.

– Вы знаете моё имя?

– Теперь да.

Почему-то это прозвучало не как угроза, а как приговор.

Он повернулся к Грану.

– Пришлите мне запись инцидента.

– Естественно, – процедил тот.

Лира ждала, что Каэль скажет ещё что-то. Например, что её не надо наказывать. Или что преподавателям стоит проверять круги перед занятием. Или хотя бы что первокурсника у стены пора отвести в лазарет, пока у него не отросла третья бровь.

Каэль ничего этого не сказал.

Он вышел из аудитории с чашкой кофе, будто пришёл только за подтверждением личной догадки и получил его.

Лира осталась среди дыма, сажи и чужих взглядов.

Мастер Гран медленно повернулся к ней.

– К декану, Вейл.

Она взяла тетрадь, сумку и перо. Пальцы всё ещё покалывало. На коже остался серый след в форме неправильного ударения.

Проходя мимо первокурсника без брови, она услышала:

– Спасибо.

Очень тихо. Так, чтобы никто не записал это в протокол.

Лира кивнула и вышла в коридор.

За окнами Академия сияла мокрым камнем и магическими вывесками. На стенах ползли расписания, меняясь в зависимости от факультета смотрящего. Где-то в дальних корпусах били часы. Каждый удар отдавался в рёбрах: день только начался, а она уже успела получить выговор, заинтересовать самого неприятного профессора Академии и спасти аудиторию способом, который официально сочтут нарушением.

В общем, ничего нового.

Она почти дошла до лестницы, когда заметила на полу тонкую тень.

Не человеческую. Руническую.

Такие следы оставались после сложных записывающих контуров. Очень чистых. Очень дорогих. Запись инцидента уже шла кому-то напрямую.

Лира посмотрела туда, куда ушёл Каэль Рейнар.

И впервые за утро почувствовала не раздражение.

Интерес.

Это было хуже.

Глава 2. Кофе мертвее латыни

К полудню Лира получила официальный выговор, неофициальную благодарность от трёх первокурсников и счёт за повреждённые занавеси.

Последнее было особенно красиво. В Академии умели превращать несправедливость в документ с гербовой печатью. Бумага лежала перед ней на стойке читального зала, пахла канцелярской пылью и требовала возместить «порчу декоративного имущества боевого факультета вследствие самовольного семантического вмешательства».

Лира перечитала сумму.

Потом ещё раз.

– Если я продам кровь, волосы и воспоминание о первом поцелуе, всё равно не хватит, – сказала она.