Маргарита Дюжева – Зачем нам любовь. Том 2 (страница 32)

— А я не настоящая, по-твоему? Кукла? Мираж?

— Настоящая, — я сдержано улыбнулся, — но не моя.

Она принялась ходить по комнате из стороны в сторону. Зарывалась ладонями в растрепанные волосы, сокрушенно качала головой, отказываясь принимать новую действительность. Потом, резко остановилась прямо передо мной:

— Я поняла. Ты это делаешь, чтобы наказать меня. За то, что заставила ждать. Да, Марат? Хочешь меня проучить? — отчеканила, уперев руки в бока и с вызовом глядя в глаза, — хорошо! Ты победил. Я все поняла. Я виновата. И готова все исправить. Давай сбежим. Прямо сейчас. Бросим все и укатим на другой конец света, как ты предлагал. Только ты и я…

— Аль, я никуда с тобой не побегу, — устало сказал я и направился к дверям, — я сделал свой выбор. Это Есения.

— Да что это за выбор такой?! — она ринулась следом за мной, — остаться с фиктивной женой, которая и в подметки мне не годиться…

— Стоп! — резко развернувшись, я выставил перед собой ладонь. Аля чуть носом в нее не ткнулась, успев затормозить в последний момент, — не смей так говорить про Есению.

— А что такого? Хочешь сказать, что она в чем-то лучше?

— Аля! — я рявкнул так, что она присела, — ни слова больше! Я сейчас спокойно разговариваю с тобой только в память о том, что между нами было. И повторяю последний раз — больше ни слова про Есению, и подходить к ней не смей.

На длинных ресницах снова заблестели слезы, но в этот раз они даже не раздражали. Они бесили.

— Я не знала, что ты такой жестокий.

— А я не знал, что придется объяснять элементарные вещи. Я считаю тебя взрослым, адекватным человеком, не заставляй меня в этом сомневаться. Если я узнаю, что ты опять пытаешься расстроить мою жену, разговор будет другим.

— Марат! — всхлипнула она, — ты не можешь просто так взять и оставить меня. Ты не имеешь права!

Я не стал слушать продолжения — мне было неинтересно и хотелось поскорее уйти. Само нахождение в этой квартире казалось неправильным, порочным. Воздуха не хватало, хотя когда-то я рвался сюда, как в райский сад. Это было священное место, в котором исчезали все проблемы, и оставались только мы с Альбиной.

Сейчас та странная магия безвозвратно исчезла. Чужая квартира, чужая женщина. И ничего не осталось от прежнего меня, одержимого мыслями о ней.

Пусто.

Да, может я и козел, который ведет себя грубо и неправильно, но что поделать.

Любовь действительно может уходить. Наша — ушла, оставив после себя… Да ничего не оставив.

Спускаясь по лестнице, я ловил себя на мысли о том, что у меня нет ни ностальгии, ни каких-то светлых воспоминаний, от которых трепетно сжималось сердце и на губах расцветала улыбка. Не было этого!

Почему-то все наши отношения с Альбиной внезапно показались сумрачной чередой препятствий, которые я пытался преодолеть ради прекрасной дамы. Пробивал лбом преграды ради того, чтобы увидеть нежную улыбку. Был готов бросить все и всех, лишь бы иметь возможность быть рядом с ней. Бесился от бессилия, когда обстоятельства оказывались сильнее нас. Сильнее меня и моих стремлений.

Может, я слабак? Бился, бился, а потом заколебался и просто бросил это дело, не найдя в себе сил идти до конца?

И тут же какой-то тихий внутренний голос, почему-то похожий на голос Романа, задал неудобный вопрос: а может не ради того бился? Не с теми ветряными мельницами сражался? Не в то время?

Может, моя одержимость Альбиной не имела ничего общего с настоящими чувствами? Это был просто зуд на подкорке, вызванный невозможностью получения желаемого здесь и сейчас? Может, в этом все дело, а не в беззаветной любви?

Я уезжал от нее с твердой уверенностью, что больше никогда не окажусь в этом дворе, в этом доме. Я верил, что она осталась в прошлом, как и в то, что она была достаточно разумной, чтобы услышать мои слова, понять, что я не шучу, и что обратной дороги нет.

По дороге домой заехал в салон и купил огромный букет белых роз.

Есения, когда его увидела, аж пошатнулась и ухватилась рукой за косяк:

— Это что?

— Цветы. Для самой прекрасной девушки на свете.

Я вручил ей букет. Она вцепилась в него так, словно ценнее подарка не получала за всю жизнь, а у меня от нежности запершило в горле. Захотелось обнять, прижать к груди, и никогда не отпускать.

И это чувство не имело ничего общего с прошедшими чувствами к Альбине. Меня будто окутывало теплым коконом, свитым из мягкого света. И в то же время этот свет пульсировал внутри, заполняя собой, каждую клеточку.

Кажется, я был бессовестно и необратимо счастлив.

Глава 15

— Поедешь со мной на конференцию? — предложил Марат как-то за завтраком.

— Когда? Куда?

— Через месяц в Питер.

Я прикинула какой это день недели и засомневалась.

— Я вообще-то работаю. Роман Дмитриевич вряд ли по голове за такое погладит.

— Он вообще не должен тебя гладить. Ни по голове, ни по другим местам, — тут же проворчал муж, как всегда, ревнуя к начальнику, — Отпросишься. Ничего с ним пару дней без тебя не станет. А мы поучаствуем в интересном мероприятии, погуляем по Новогоднему городу.

Перспектива прогулки с Ремизовым по Питеру показалась крайне заманчивой.

— У меня вроде накопилось несколько отгулов…

— Вот и отлично.

Ремизов был прав. Отлично.

И дело не только в предстоящей поездке, и не в том, что на работе все складывалось как-то подозрительно удачно, и даже не в том, что обследования показало, что я здорова и через несколько месяцев можно пробовать снова забеременеть.

В последние дни, настроение неизменно стремилось к отметке максимум, потому что мне позвонил лечащий врач моей матери и сказал, что благодаря новой схеме лечения наметился существенный прогресс и есть высокая вероятность, что она скоро придет в себя.

На фоне таких новостей, даже мысли об Альбине как-то стерлись и потеряли свою значимость.

Да, я о ней думала. Несмотря на то, что Марат заверил, что поговорил с ней и окончательно во всем разобрался, я не могла отделаться от ощущения, что все это так легко и просто не закончится. Что эта пи… пикантная девушка так просто от своего не отступится.

И хотя Марат, вроде уже начал прозревать в ее отношении, но все еще был катастрофически далек от той истины, что его бывшая — самая настоящая сука. Даже после истории с флешкой, он все равно верил в то, что последний разговор возымел свое действие, и теперь нас точно оставят покое.

Я старалась лишний раз не затрагивать эту тему, чтобы муж не подумал будто я мнительная истеричка, повернутая на его бывшей, но на всякий случай держала ушки на макушке.

Невольно тормозила перед лифтами, опасаясь, что снова окажусь в кабине с гюрзой в шкуре безобидного ужика. Когда обедали — смотрела по сторонам в ожидании того, а не появится ли эта чахлая воздыхательница поблизости, чтобы смотреть на Ремизова и тяжко вздыхать, всеми силами транслируя как ей плохо, как она одинока, как сильно ей нужна поддержка, опора и чужой муж.

Вроде не появлялась. Даже удивительно. Как будто затаилась перед тем, как снова устроить какую-нибудь гадость.

Это настораживало еще больше, чем открытые боевые действия.

Наверное, именно по этой причине я сделала то, что никогда в принципе не делала и не собиралась делать. И вообще не понимала, как некоторые могут такой фигней заниматься.

А именно: создала левый аккаунт в соцсетях, чтобы посмотреть, чем наша дорогая и любимая Алечка занимается в свободное от козней время.

И первое, что бросилось в глаза — это ее сияющая фотография с огромным букетом белых роз с подписью «Я так счастлива».

У меня тут же тысяча вопросов в голове: почему счастлива? Кто ее осчастливил? Она ведь может быть счастлива от чего-нибудь еще кроме вредительства нашей семье?

И под конец: а кто ей подарил такой букет?

Вот, казалось бы, вообще плевать, кто и что ей дарит. Но мой внутренний параноик тут же навострил уши, встал в стойку и начал принюхиваться.

Я пролистала всю ее ленту за последнее время и нашла еще несколько фотографий, которые задели какие-то неприятные крючки в душе.

Например, фотография рубиновой подвески и вопрос «Ну как вы думаете, прощать? Или еще немного помучить?». Или фотография из салона красоты с подписью: «Нежность, для того, кто ее ценит». И все в том же духе.

Она не выставляла фотографий объятий, переплетенных пальцев, поцелуев, но какой-то мужчина незримо присутствовал на ее странице.

В комментариях за нее радовались подружки и щедро лайкали каждый снимок. А я, как одержимая, заглядывала к ней по несколько раз в день. Ждала новых фотографий, и в то же время до дрожи их боялась.

Не могла отделаться от мысли, что рано или поздно на них появится Ремизов.

Кажется, кому-то пора лечиться.

Марат не давал никаких поводов для подозрений. Никаких странных звонков, внезапных отлучек, задержек на внеплановых совещаниях. Никаких забытых трусов в бардачке и волос намотанных на молнию брюк. Я спокойно в любой момент могла взять телефон — он даже бы не дернулся.

Я верила ему. Полностью и безоговорочно. Но не верила Альбине и тому, что она смирилась. И понятия не имела, что делать с этим дисбалансом. При этом прекрасно понимала, что сама себя достаю и мучаю.