Маргарита Дюжева – Зачем нам любовь. Том 2 (страница 30)

— Шоколадку хочешь?

Просто запрещенный прием какой-то!

— Нет!

— А зефирку?

— Нет!

— А пироженку? Эклер. Твой любимый.

На эклере у меня предательски заурчало в животе несмотря на то, что была сытой.

— У нас нет дома эклеров, — буркнула я.

— Я сейчас принесу, а ты пока завари вкусного чаю, — ссадил меня с колен, собрался и ушел.

Вернулся через пятнадцать минут с коробкой свежих, ароматных пирожных, при виде которых я растеряла остатки боевого запала.

— Давай, Сень. Я тебя очень внимательно слушаю. В чем дело? — с улыбкой спросил Марат, только глаза оставались серьезными, внимательными.

— Альбина, — буркнула я и сердито откусила жопку эклера, как будто именно она была виновата во всех моих проблемах

Когда прозвучало ее имя, у Марата разочарованно вытянулось лицо:

— Опять?

Кажется, он ожидал услышать что-то другое.

— Опять.

— Есь, ну хватит. Пожалуйста.

— Она просила передать тебе пламенное спасибо и вот это, — я вытащила из кармана флешку и выложила ее перед мужем. — твоя?

Во взгляде откровенное недоумение, а я продолжала.

— Я не удержалась, заглянула. Там запароленная папка под названием «Для Али от Марата».

Недоумение стало еще сильнее:

— Любопытно.

— Мне тоже. Что же это такое ты ей сделал, за что она так пылко тебя благодарит?

— Я ничего не делал, — он покачал головой, — и флешка эта чужая. Моя валяется где-то в столе. Можешь проверить.

— Я ничего не хочу проверять, Марат. Я просто хочу, чтобы она от нас отстала.

— Никто к нам не лезет.

— Марат! Я не искала сегодня с ней встречи, не ждала. Она сама ко мне подошла, сама это отдала, сама попросила передать это тебе вместе с благодарностями. Это, по-твоему, не лезет? Тут только одно объяснение — кто-то из вас говорит неправду. Или она, или ты. Если у вас с ней до сих пор какие-то дела — просто скажи. Не надо делать из меня мнительную дуру, которая на пустом месте разводит подозрения и истерики.

— Я никогда такого не говорил. Просто она… — Ремизов замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить сегодняшний приход, но так и не нашел.

— Просто она к нам лезет. Вот и все.

Он тяжко вздохнул:

— Я поговорю с ней.

— А смысл? Она опять сделает несчастные глаза, начнет лопотать что-то о том, что она бедная, несчастная, что ее все обижают и только великий и ужасный Марат Ремизов может спасти от несправедливого мира. А ты опять поверишь.

— Я, по-твоему, совсем лох?

— Нет. Ты не лох. Ты просто очень сильно веришь в людей.

Глава 14

Ты не лох, просто очень веришь в людей…

Звучит как будто ты лох, но не совсем.

По крайней мере мне так показалось, и чтобы избавиться от этого ощущения, я решил встретиться с Альбиной и окончательно прояснить некоторые моменты.

Хотя куда уж окончательнее? Я вроде не скрывался, не юлил, мозги не пудрил. Сразу сказал, что и как. Но видать, говорил каким-то не тем местом, раз меня не услышали.

Флешку я проверил. В папке «Для Али от Марата» была какая-то свалка из документов, к которым я не имел никакого отношения. Может, Альбина к защите готовилась, может еще что-то, но я точно все это добро видел в первый раз. Единственное, что в папке было знакомое — это наша фотография, сделанная пару лет назад. Мы заграницей в каком-то кафе, солнечные лучи падают, подсвечивая контур Алиных волос, я смотрю на нее и блаженно улыбаюсь. Тогда мне казалось, что это самый прекрасный кадр на свете, и я там выгляжу счастливым идиотом, сейчас я видел просто идиота на самом обычном снимке. Такая вот разница в восприятии.

И я бы не хотел, чтобы Сенька видела эту фотку. Не потому, что на ней что-то запретное, интимное, или столь дорогое сердцу, что не хочется ни с кем делиться. Нет, просто наличие такой фотографии в папке «Для Али от Марата» выглядело странно и непременно бы вызвало вопросы, на которые у меня нет ответа.

Я позвонил Альбине днем и предложил встретиться. Она замялась, словно не знала, как лучше отказать.

— Много времени не займу. Обещаю.

— Я сейчас с отцом, — прошелестела она, явно прикрывая динамик ладонью, — как освобожусь — перезвоню.

И отключилась. Ладно подождем.

Я забыл о ней до самого вечера. Просто вылетела из головы и Альбина, и все, что с ней связано. И когда она позвонила, я уже был на полпути домой. Думал, куда бы пригласить Есению, планировал вечер, поэтому звонок от Али вызвал раздражение. Даже мелькнула мысль, а не проигнорировать ли…

Потом вспомнил, что сам ей звонил и предлагал встретиться с глазу на глаз. Пришлось отвечать.

— Марат, я освободилась, — сообщила она таким тоном, будто это была та самая новость, от которой у меня должен был случиться приступ эйфории, катарсис и непроизвольное слюноотделение, — могу разговаривать. Ты приедешь ко мне?

В голову закралась мысль: а может, Сенька не так уж и неправа?

— Давай в какой-нибудь кофейне пересечемся.

— Нет-нет. Я голову только помыла.

— И что? — спросил я.

Альбина растерялась:

— В смысле и что? Она сырая, мне надо сушить ее. Это долго.

Раньше, помнится, ее не останавливали такие мелочи. Помыть голову перед выходом, тут же высушить и вперед. Теперь же почему-то превратилось в проблему.

— А еще у меня маска на лице, и ногти накрашены.

— Ну раз ногти, то значит дело серьезное, — я не сдержал сарказма, — давай на завтра тогда перенесем.

— А я…я завтра не смогу. Меня отец так загрузил, что вздохнуть некогда. Кручусь, словно золушка. Представляешь, он не только сметы на меня повесил, но еще с базами данных заставляет работать.

Я поймал себе на мысли, что мне настолько неинтересно это слушать, что хочется зевнуть в кулак. Даже странно. Еще недавно каждое такое заявление вызывало у меня приступ гнева и возмущения. Разве можно так издеваться над бедной девочкой? А теперь:

— Чтобы стать специалистом, придется приложить усилия. Уверен отец не требует от тебя ничего сверхъестественного.

В трубке повисла обиженная тишина, потом:

— Если тебе сегодня не удобно, давай перенесем на следующую неделю.

Неделю ждать? Не могу. Я Сеньке обещал все уладить.

— Нет, давай сегодня. Я сейчас приеду, жди.

Фразой «сейчас приеду, жди» я подразумевал только одно: чтобы не уходила из дома и не ложилась спать. Только и всего.