Маргарита Дюжева – Таверна с изюминкой (страница 30)

Как и ожидалось, успели не все.

За некоторыми столами продолжилась бурная, суетливая деятельность, а кто-то принялся скандалить и требовать дополнительного времени.

Итог: скандалистов под руки вывела с кухни стража. Остальным не успевшим, несмотря на горечь поражения, пришлось тоже уйти.

Нас стало меньше на пяток человек.

Те, кто справились с готовкой вовремя, выглядели собранными и крайне решительными, как будто шли не на презентацию вкуснятины, а как минимум готовились выйти на арену для гладиаторских боев.

Опасаясь очередной диверсии, я тоже была крайне собрана и подозрительно смотрела на каждого, кто смел просто пошевелиться. Будет крайне обидно, если сейчас кто-то что-то испортит. Поэтому я стояла как коршун. Грозный коршун со скалкой, готовый пустить ее в ход при малейшем намеке на покушение на бургеры.

К счастью, нам самим не пришлось нести блюда в зал для дегустации. Каждому участнику выделили одного из королевских слуг, для транспортировки подносов. Оставалось только следить, чтобы он в целости и сохранности добрался до места назначения.

Я оказалась дальше всех от дверей, поэтому мы выходили с кухни последними. И это было большим преимуществом. Я держалась между своим слугой и остальными и, если кто-то хотя бы косился в его сторону, внушительно поигрывала скалкой.

Вот только суньтесь ко мне! Только попробуйте! И я за себя не ручаюсь!

Похоже, выглядела я крайне грозно и внушительно, несмотря на свой рост, бледность и худобу, потому что сунуться ко мне никто не посмел.

Однако так повезло далеко не всем.

Где-то впереди «случайно» споткнулся один из слуг и содержимое его подноса оказалось на полу. Усатый повар, который подсовывал мне пузырек с неизвестным белым порошком, столкнулся с пышной дамой в розовом платье. В итоге еще два подноса перевернулись.

Остальные лавировали, пытаясь увернуться от конкурентов. А я сама, перешагивая через размазанный по полу салат, молилась только об одном — сохранить свои бургеры в целости и сохранности. И чуть не поседела, когда мой слуга поскользнулся на остатках соуса:

— Держу, держу! — испуганно выдохнул он, ловя равновесие.

— Аккуратнее! Умоляю!

— Я стараюсь.

Он и правда старался. И вообще подошел к делу, как самый настоящий боец.

Когда кто-то оказывался рядом, он разворачивался так, чтобы прикрыть поднос собой, и подсказывал мне:

— Слева. Справа! Вон с тем аккуратнее!

Переход между кухней и залом, в котором должна была состояться дегустация, составлял всего метров двести, но преодолевали мы его, как полосу боевых препятствий.

До финиша добрались не все. В итоге треть заранее установленных стоек оказались не заняты.

Просто игры на выживание какие-то. Причем играли не только мы, но и слуги.

Мой, после того как водрузил поднос на стойку, с нескрываемым облегчением поделился:

— В прошлый раз я своего участника не довел. Было обидно, потому что на кону стоял целый кошель с серебром.

— Вы на нас спорите что ли? — возмутилась я, поправляя парочку, немного съехавших бургеров.

Он посмотрел на меня, как на блаженную:

— Конечно. Я тебе больше скажу, на вас только ленивый не спорит.

Вот ведь наглецы! Но что сделать, каждый развлекается как может.

Постепенно народ начал успокаиваться, возмущение затихало и в пустынном зале воцарилась напряженная, полная надрывного ожидания тишина.

Спичкой чиркни — все взорвется.

Я топталась возле свой стойки, не зная куда себя приткнуть и чем заняться. Хоть бы лавочки что ли поставили, а то вдруг придется тут до вечера торчать.

Однако ожидание было не таким долгим, как я боялась. Совсем скоро в коридоре за закрытыми, расписанными золотом дверями послышались голоса.

По мере их приближения все участники конкурса вытягивались по струночке и прекращали дышать. Я так точно напрочь забыла о том, что надо бы время от времени втягивать в себя кислород. Аж голова закружилась, пришлось хвататься за стойку, как за единственно надежную опору в этом безумном мире.

Наконец двери распахнулись и распорядитель, первым шагнувший через порог, торжественно объявил:

— Королевское жюри!

За одной из стоек позади меня кто-то от волнения грохнулся в обморок.

Минус один…

Тем временем в зал входили ОНИ! Вершители судеб, владыки вкусовых сосочков всей Зиантерры:

— Лорд Гевин Сандрс. Распорядитель королевской кухни.

Это был высокий мужчина с весьма внушительным животом, и слишком тонкими для него руками и ногами. Русые волосы были зачесаны на бок в попытке прикрыть залысины, начинающиеся от самых висков. Несмотря на это он выглядел внушительно, и даже в некоторой степени устрашающе. Хмурый взгляд — как рентген, скользил от стойки к стойке, моментально цепляя детали.

— Леди Эллен и Элла Хамиш. Королевские фрейлины.

Теперь настала очередь двух женщин лет тридцати пяти-сорока, с торжественными строгими лицами. Обе были затянуты в строгие серые платья, застегнутые на все пуговки до самого горла. Глядя на белые накрахмаленные воротнички, плотно обнимающие их сухие шеи, мне снова стало трудно дышать.

— Лорд Лиссец — хранитель королевских запасов.

Хранителем запасов оказался щуплый мужичонка, бесконечно перебирающий в руках что-то наподобие четок.

Зато хранителем казны оказался кудрявый веселый толстяк Лорд Миррони, который с ходу заявил, что тут безумно вкусно пахнет, и он не уйдет, пока не съест все, что только можно съесть.

Имена трех главных дегустаторов королевского двора я прослушала, как и должность степенной дамы, вошедшей в зал после них.

Все это пролетело мимо меня, потому что распорядитель объявил последнего члена жюри.

— Лорд Антей. Главный ресторанный критик Зиантерры и советник его величества по вопросам королевского питания.

Это был Стефан! Тот самый Стефан, который неоднократно был у меня в заведении, который помогал мне, и чьими глазами я любовалась по дороге сюда.

Зато теперь до меня дошло, почему он так снисходительно улыбался, когда я рассуждала о тайных проверяющих, почему-то игнорирующих мою таверну.

Они не игнорировали. Они все время были под самым носом.

Заметив, что я на него смотрю, Стефан улыбнулся уголками губ, но тут же отвел взгляд. Видимо, не хотел показывать, что знаком с одной из участниц конкурса, ведь иначе его могли обвинить в подсуживании.

А может, он и правда мне поможет, как помогал до этого?

Внутри поднималась какая-то безумная буря — смесь радости, благодарности и жутчайшего волнения. Пока я пыталась разобраться со своими чувствами, по залу прокатилась волна протяжного звона, как будто кто-то ударил в гонг. И действительно. У дальней стены блестел огромный бронзовый диск, подвешенный к стойке, а рядом с ним стоял человек с колотушкой в руках.

— Приступаем к дегустации! — раздался торжественный голос распорядителя.

Повисла напряженная тишина, но уже через секунду ее заполнила тихая ненавязчивая мелодия фортепиано. Я оглянулась и с удивлением заметила в углу рояль. Жюри собиралось пробовать конкурсные блюда под живую музыку.

Судя по тому, что я видела перед собой, для финала участников собрали в бальном зале дворца. Это была просторная комната квадратной формы с колоннами, большим количеством окон, хрустальными люстрами в несколько ярусов и помостом, на котором возвышались два трона — для короля и для королевы. Сейчас они пустовали.

По периметру зала разместили стойки для демонстрации блюд, и члены жюри медленно переходили от одного прилавка к другому, следуя друг за другом. Я в нетерпении ждала своей очереди и наблюдала за дегустацией чужих кулинарных шедевров.

Вот кудрявый и улыбчивый хранитель королевской казны остановился рядом с большой кастрюлей супа. Белокурая пампушка, приготовившая его, дрожащей рукой взяла черпак и налила порцию своего блюда в аккуратную пиалу с узорами. Слуга поднес дегустатору плетеную корзинку с набором столовых приборов, и тот вытащил оттуда ложку. Пышнотелая красавица явно пришлась казначею по душе. Он хитро подмигнул хозяюшке, поиграл бровями и только потом попробовал ее угощение. И тотчас закашлялся, выплюнув суп себе на камзол.

Он кашлял и кашлял, задыхаясь. Хватался за горло. Бил себя кулаком в грудь. Его окружили другие члены жюри. Королевские фрейлины принялись стучать ему по спине ладонями. Кто-то догадался подать бедняге стакан воды, и ему наконец полегчало. Весь потный, красный, лорд Миррони взглянул на виновницу своего приступа в ярости. Он больше не улыбался и не строил глазки, а весь кипел. А девица, чуть не отравившая его, готова была расплакаться. Даже с другого конца зала я видела, как дрожат ее губы и подбородок.

— Он был вкусный, — всхлипнула она, оправдываясь. — Честно. Очень вкусный. Кто-то что-то сделал с ним там, на кухне.

Казначей сдвинул брови. Он был так зол, что казалось, все кудряшки на его голове вот-вот распрямятся и встанут дыбом. Я, грешным делом, подумала, что он сейчас разразится в сторону горе-поварихи цветистой бранью (именно такой у него был вид), но он ничего не сказал — фыркнул с выражением и пошел дальше, к другой стойке и другому конкурсному блюду. Остальные члены жюри последовали его примеру, с опаской обходя злополучную кастрюлю супа стороной.

Нервы пампушки не выдержали. Давя рыдания, она зажала ладонью рот и метнулась прочь из зала. Пианист в углу принялся сильнее давить на клавиши, чтобы скрыть звуки ее торопливого бегства.