Маргарита Дюжева – Таверна с изюминкой (страница 32)
— Ваше Высочество! — ужаснулась перемазанная травой фрейлина.
— Вкуфно, — прошепелявил с набитым ртом королевский отпрыск и побежал дальше.
Тем временем члены жюри двинулись к следующей стойке. Стефан, идущий последним, встретился со мной взглядом и сочувственно развел руками.
Словами не передать, как мне хотелось в этот момент пустить слезу, но вместо это я принялась наводить порядок на своей стойке. Руки тряслись, губы дрожали, а бедное сердечко вообще еле дергалось в груди.
А так все хорошо начиналось! Мне даже на мгновение показалось, что у меня есть шанс на победу.
Тысяча золотых ускользала у меня из-под носа, а я не могла ничего сделать. Ни-че-го! Только жалобно шмыгать носом и вздыхать.
Как-то запоздало вспомнилось про уголки из тонкой бумаги специально для подачи таких блюд, которые только и норовили развалиться.
Вот я бестолочь, почему не сделала такие?!
Хотя, никакие конвертики меня бы не спасли. Уверена, капризная фрейлина все равно нашла бы к чему придраться. Например, начала бы стонать: разве можно королю подавать еду в бумаге? Или бумага не так шелестит. Или в рот попадет и к зубам прилипнет.
И вообще глупая была идея соваться в королевский конкурс с таким простецким блюдом как бургер. Глупо!
К сожалению, уйти просто так было нельзя. Всем присутствующим в зале надлежало оставаться на своих местах до оглашения результатов.
Члены жюри отметились у трех оставшихся стоек. Обошлось без неприятных эксцессов — попробовали, покивали и дальше. После чего отошли в самый дальний конец зала, туда, где при всем желании участники конкурса не смогли бы ни заглянуть в их записи, ни услышать, о чем шла речь.
Обсуждения заняли немного времени. Стефан, как единственный, у кого были анкеты участников, безжалостно чиркал по листам, а остальные, собравшись плотным кружком, что-то там поддакивали.
Мне отчаянно хотелось присесть — ноги совершенно отказывались держать, но в зале не было ни стульев, ни лавочек, на каких-то еще хоть мало-мальски подходящих поверхностей. Хоть на пол садись, или сгоняй этого безумного пианиста, который продолжал терзать клавиши инструмента, исполняя что-то смутно похожее на наш похоронный марш.
Спустя некоторое время снова раздался удар гонга, оповещая нас о том, что совещание завершилось и судьи готовы вынести приговор…то есть огласить результаты.
Они выстроились перед нами — перепуганными и взволнованными — в грозную шеренгу, а распорядитель конкурса выступил вперед.
— Дорогие участники, с превеликим удовольствием, я сообщаю, что второй отборочный тур конкурса на лучшее блюдо Зиантерры завершен. И мы готовы огласить счастливчиков, прошедших в финал. Но прежде, чем озвучить их имена, уважаемые члены жюри хотели бы дать напутствия.
А можно, без напутствий, пожалуйста? Меня же сейчас разорвет от волнения. И судя по надрывным вздохам со всем сторон — не только меня!
Естественно, никто из нас не посмел даже пикнуть.
Мы выслушали чопорную речь фрейлин о том, что блюда должны быть не только съедобными, но и красивыми. Хранитель запасов в основном говорил об экономии, кухонный начальник на пятнадцать минут растекся в описаниях тяжелых трудовых будней королевских поваров.
Хотелось крикнуть ему: да хватит уже трындеть! Не видишь, люди волнуются!
Самым немногословным оказался Стефан. Он просто сказал:
— Спасибо, что пришли, — и кивнул.
После этого снова заговорил распорядитель конкурса:
— Все? — обвел взглядом жюри, — Кто-нибудь хочет чего-нибудь добавить?
Я чуть не взвыла от нетерпения. К счастью, продолжения речей не последовало, и мы наконец перешли к самому животрепещущему моменту.
— Согласно правилам конкурса в финальный тур выходят трое участников. После обсуждения результатов ими стали: Стен Барровски.
Мужчина, стоявший левее меня человек на пять и представлявший гуся, запеченного в каком-то сложносоставном соусе, гордо надул грудь.
— Элла Франт!
Молоденькая девушка с красивым десертом, похожим на завитки морских волн, восторженно захлопала в ладоши.
— Кайла Минарис.
Кто это такая — я даже смотреть не стала.
Я не прошла дальше, лишившись шанса на победу, остальное не имело значения.
— Победители остаются на ночь во дворце и завтра в шесть утра приступят к финальному состязанию. Вам предстоит приготовить свое блюдо к завтраку короля. Участникам, которые не прошли в финал, мы советуем заняться совершенствованием своих кулинарных талантов и попробовать свои силы в следующем году.
Спасибо, но нет! Еще раз на такое я не подпишусь! И так чуть не поседела за это время.
В зале появились слуги, чтобы убрать подносы с остатками. Те, чьи «клиенты» вышли в финал — светились, как начищенные пятаки, у всех остальных на лицах застыли скорбные выражения. Мой так и вовсе глянул на меня так, будто я у него последние трусы украла.
Дворец мы покидали в угрюмом молчании, только Элла Фант лепетала, как заведенная:
— Я так рада. Это так здорово. Как вы считаете, результаты были справедливыми? Мне, кажется да.
В конце концов кто-то не выдержал и так на нее рявкнул, что она прикусила язык и дальше шла, обиженно пыхтя и бросая на всех оскорбленные взгляды.
На улице было темно. До Ристоля я добралась на общественном дилижансе и поплелась в таверну нога за ногу, то и дело тяжко вздыхая или бухтя себе под нос язвительные ответы для фрейлины, из-за которой все сломалось. Уверена, если бы не она, я бы прошла финал!
Вот бывают же стервы. Сами съесть нормально не могут, чтобы не обляпаться, а другие потом виноватыми оказываются!
В общем, я шла, бухтела и не замечала ничего из того, что творилось вокруг.
Моя печаль не знала границ и, казалось, что хуже быть уже просто не может, но увы. Оказалось, что может. И еще как!
Я прошла через небольшой сквер, шумящий в темноте широкими липовыми листьями, миновала небольшой торговый переулок, потом вывернула на узкую извилистую Ягодную Улицу, в конце которой распласталась площадь с колодцем посередине и родной таверной по левой стороне. Несмотря на поздний час здесь было оживленно. В заведении напротив, как всегда, играла музыка, на крыльце дымили посетители, а по самой площади носился выводок пацанов с бумажными самолетиками в руках.
Вроде все как обычно, и ничего не предвещало беды до тех пор, пока я не поднялась на крыльцо и не услышала хриплый требовательный голос мачехи:
— Что стоишь, девка?! Видишь люди после долгой дороги устали и проголодались! Неси самой лучшей еды и комнаты подготовь.
За долю секунды покрывшись ледяным потом, я на цыпочках подошла ближе и заглянула в окно, малодушно надеясь, что из-за усталости мне мерещится не пойми что.
Однако надежды мои умерли в муках.
Возле моей бледной помощницы действительно стояла Кэтрин и, потрясая жирными телесами, требовала жратвы и удобств.
Обалдеть…
У меня был такой сложный день. Столько нервов, надрыва, разочарования. Я устала и чувствовала себя глубоко несчастной, а тут еще в край обнаглевшие родственнички притащились.
Мало того, что меня из моего же дома выперли, так теперь сюда пожаловали и права качают. Просто уму непостижимо.
И, как назло, именно сегодня Байхо был вынужден отлучиться, чтобы проверить как дела в купальнях Мари.
— Хозяйка сказала… — начала было растерянная Тара, которую я оставила на сегодняшний день за главную, но ее прервали самым бесцеремонным и грубым образом.
— Мы здесь хозяева! — Томас, явившийся вместе с мачехой, ударил по столу своим здоровенным кулачищем, — так что рот закрыла и принесла.
— Вот именно! — поддакнула Кэтрин, — все, что есть у этой бледной немощи по праву принадлежит нам!
У меня внутри закипело. Ну, сколько можно? Кто вообще дал право этим людям врываться ко мне домой и командовать?
Страха перед ними не было, а вот злости, подогреваемой провалом на конкурсе и воспоминаниями о гадкой фрейлине — хоть отбавляй.
Я уже готова была схватить первый попавшийся дрын, ворваться внутрь и отходить этих мерзавцев так, чтобы места живого не осталось, но к счастью, здравый смысл победил.
Пусть мне удалось восстановить таверну, но я все та же маленькая, хрупкая Хлоя, которую можно скрутить одной левой. Соваться без поддержки к грузной мачехе, ее одутловатому братцу и двум «сестричкам», которые прохаживались по залу с таким видом, будто здесь все принадлежало им — верх глупости. И Тара мне не помощница — она вообще не обязана была принимать этот удар на себя.
Бесшумно отступив от окна, я отошла на десяток шагов от таверны и перехватила пробегающего мимо пацана:
— Монетку хочешь? — достала из кармана медячок.
Мальчишка тут же быстро закивал:
— Очень!
— Тогда сбегай в Мяту и Кориандр. Найди там хозяина, старого Бенджи и скажи ему, что мне срочно нужна помощь…И защита. Потому что меня обижают, — я вложила монетку в потный кулачок, — приведешь его — дам еще одну. Понял?