Маргарита Дюжева – Таверна с изюминкой (страница 34)

Кое-как извернувшись в хватке Томаса, я увидела во дворе своей таверны толпу мужчин с вилами, лопатами, топорами и другими вещами, которые можно было использовать как оружие. Бенджи, его старшие сыновья, наши соседи и все посетители «Мяты и Кардамона» прибежали мне на помощь.

— Опусти ее, олух! — была здесь и жена Бенджи.

Замахнувшись, она швырнула в моего обидчика большим спелым яблоком и попала ему точно в лоб. Череп у Томаса был дубовый. Яблоко разбилось о него, как сырое яйцо, и сочная мякоть потекла по лицу шокированного верзилы.

— Еще накормить тебя? На! Получай!

В Томаса летели все новые и новые снаряды. Разгневанная женщина запаслась патронами — принесла с собой целую корзину яблок.

В конце концов брат Кэтрин был вынужден отпустить меня, ибо ему понадобились обе руки, чтобы закрываться от этого массированного обстрела. Последовала позорная капитуляция. Спасаясь от летящих в него фруктов, Томас шмыгнул обратно в «Мясбургер».

Войско, вооруженное садовым и кухонным инвентарем, дружно устремилось за ним. Подобно течению реки, толпа подхватила меня и внесла через дверь в зал таверны.

— Что тут происходит? — завизжала Кэтрин.

Голова Томаса торчала над барной стойкой, за которой он прятался. Глаза круглые, испуганные. Лицо и волосы липкие от яблочного сока.

— Это я хочу знать, что здесь происходит, — с грозным видом Бенджи шагнул вперед и стукнул концом лопаты о пол. — Кто здесь обижает Хлою и почему?

Видя перед собой столько хмурых крепких мужчин, гадюка мачеха растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— А это не Хлоя, — пропела она сладким голоском. — Настоящая Хлоя ушла в лес по грибы, по ягоды и пропала без вести. Видимо, звери дикие загрызли бедняжку. А эта ушлая девица — мошенница, выдает себя за мою несчастную падчерицу. Хочет таверну мою прибрать к рукам. Да только здесь все мое. Все-все здесь мое. У меня и документик есть.

И она снова полезла в сумку за паспортом.

Пока Кэтрин искала и разворачивала нужную бумагу, Бенджи скосил взгляд на меня и вопросительно приподнял лохматую бровь.

— Это все неправда, — шепнула я.

Старик кивнул, но документы моей мачехи тщательно изучил.

Затем сказал с хитрым прищуром:

— Раз таверна твоя, женщина, так и долг, висящий на этой таверне, стало быть, тоже твой. Правильно я говорю?

Он обернулся к своим сыновьям. Те согласно загалдели.

— Правильно-правильно! — громче всех поддакнула его жена, снайпер с яблоками.

— Какой еще долг? — растерялась Кэтрин.

— Несколько сотен золотых, которые пошли на ремонт этой халупы. Или ты, дамочка, решила, что здесь всегда было так красиво? А нет. Хочешь таверну — отдавай деньги, которые я сюда вложил. А не хочешь — убирайся. Или подобру-поздорову. Или позлу-побольному.

И Бенджи любовно огладил черенок своей лопаты.

Я напряглась.

Интересно, что будет, если Кэтрин согласится раскошелиться? Вряд ли, конечно, но все же. Неужели при таком раскладе сосед поможет ей собрать мои чемоданы и выставить меня вон?

Невидимый узел в моей груди затягивался все туже и туже, пока Бенджи, улучив момент, не подмигнул мне незаметно от всех. Я сразу расслабилась.

— Никакие деньги я у вас не брала и ничего отдавать не собираюсь.

Мачеха боязливо оглядывала угрюмых мужиков вокруг себя. Томас прятался за барной стойкой. Одна за другой к нему присоединились Марша и Рут — похоже, нашли это место самым безопасным и решили переждать бурю там. Только три пары глаз под шапками волос торчали из укрытия.

— Хлоя брала деньги. Пусть и возвращает, — выпалила Кэтрин, пятясь от толпы с вилами и топорами. — Я тут причем?

— Ах значит, все-таки Хлоя, — поймал ее на оговорке Бенджи.

Глаза мачехи забегали.

— Самозванка, которая выдает себя за мою падчерицу, — исправилась она. — С нее и спрашивайте.

— То есть Хлоя вложила деньги в ремонт, — угрожающим тоном начал хозяин «Кардамона», — чистила здесь все, мыла, превратила грязную развалюху в доходную таверну, а ты явилась на все готовенькое и решила забрать себе, а долги путь Хлоя отдает? Я правильно понял?

Старик надвигался на нее. Шаг за шагом Кэтрин отступала назад, пока не наткнулась задницей на один из столов. Стол и стулья со скрипом проехались по полу, а мачеха, встретив на своем пути неожиданную преграду, потеряла равновесие и плюхнулась на колени перед Бенджи.

— Я хозяйка всего этого! — заорала она со злостью.

— Да плевать мне, — навис над ней Бенджи с лопатой на плече. — Не ты здесь с тряпками ползала, а Хлоя. Эта девка молодец, — кивнул он в мою сторону, — стойкая, упертая, цель свою знает и идет к ней напролом. Я таких людей уважаю. А всяких паразитов, которые палец о палец не ударят, а наживаются на других, терпеть не могу. Ты вот что, дамочка, покажи мне свои руки.

— З-зачем? — Кэтрин начала заикаться. Мужик, стоящий над ней с лопатой, явно пугал ее. Она попыталась подняться с колен, но запуталась в длинном платье с подъюбниками, да и внушительный вес делал ее неповоротливой.

— Погляжу, есть ли на них мозоли, — ответил Бенджи.

— Зачем? — повторила мачеха, дрожа всем телом и косясь на лезвие лопаты, грязное от земли.

— Будут на твоих руках мозоли, значит, работящая ты баба, и мы с приятелями уйдем…

Тяжело дыша, Кэтрин нерешительно развернула к нему свои ладони.

Я догадывалась, что увидел мой сосед: нежную, мягкую кожу, пухлые холеные руки, не знавшие стирки, ни разу не державшие утюга, не носившие тяжелые ведра воды.

— Так я и думал, — кивнул своим мыслям Бенджи, а потом обернулся к толпе мужиков за своей спиной и закричал: — Давайте, братцы, вынесем отсюда мусор.

В следующую секунду Кэтрин, Томаса и двух визжащих сестер выволокли на улицу и спустили с крыльца прямо в грязь у подножия лестницы.

Глава 16

После встречи с дорогими родственниками меня еще долго потряхивало. Пришлось лечить себе нервы чаем с ромашкой, однако, несмотря на все треволнения этого вечера, настроение у меня было отличное. Стоило вспомнить, как Кэтрин пересчитывала толстым задом ступеньки крыльца, а потом плюхнулась лицом в жидкую грязь, и отомщенная душа заливалась соловьем.

А как верещали Рут и Марша! Прямо в истерике бились при виде своих платьев, испачканных в земле. А Томас выглядел пришибленным и прятался за сестру.

Я немного опасалась, что эта стая стервятников не ушла далеко, что они притаились где-нибудь в темной подворотне и ждут, когда мои защитники разбредутся по домам, чтобы вернуться и снова начать ломиться в двери таверны. Даже не ложилась спать до рассвета. Все караулила у окна. Но летняя ночь дышала тишиной и спокойствием. Никто так и не потревожил мое уединение.

Зато утром я едва продрала веки.

До полудня таверна обычно напоминала сонное царство, люди начинали подтягиваться к обеду, а вечером трапезный зал превращался в бурлящий котел. Я рассчитывала подремать где-нибудь в темном уголке, пока посетителей нет, но клевать носом было некогда. С самого утра все столики были заняты. Я даже решила, что сегодня какой-то местный праздник, о котором я не знаю.

Рабочих рук не хватало. Я помогала повару на кухне, подавальщицам в зале и параллельно разливала напитки за барной стойкой. При этом постоянно ловила на себе любопытные взгляды, но первое время не обращала на них внимания, ибо носилась как белка в колесе. А потом, когда нагрузка стала меньше и я позволила себе выдохнуть, случайно услышала обрывки чужого разговора.

Посетители обсуждали случившееся ночью. Нашу безобразную ссору с Кэтрин. Слухи уже разлетелись по Ристолю и послужили моему заведению бесплатной рекламой. Толпы народа повалили в «МясБургер», чтобы поглазеть на хозяйку скандальной таверны.

Под всеми этими пристальными взглядами я ощутила себя цирковой обезьянкой. Успокаивали лишь звон монет, который сегодня раздавался уж очень часто, да мысль о будущей хорошей выручке.

А еще, я велела приготовить целый поднос бургеров и, когда они были готовы и светили румяными боками, отправилась на поклон к старому пройдохе Бенджи. Потому что если бы не он и его мужики, то эта тяжелая ночь могла закончиться совершенно иначе. Родственники вполне могли выкинуть меня из таверны, оккупировать мои владения, и я ровным счетом ничего и никому не смогла бы доказать. Снова бы очутилась на улице, без средств к существованию, а жирная мачеха, ее брат и мерзкие дочери шиковали бы за мой счет, получили бы успешное, приносящее прибыль заведение, не ударив ради него палец о палец.

Так что два десятка бургеров — это такая мелочь, по сравнению с тем, что он для меня сделал. И пусть ворчит сколько хочет, пусть утверждает, что все это было не для меня, а лишь потому, что он волновался о том, кто будет платить долг. Пусть. Я-то знала, что он прибежал спасать несносную Хлойю, а не деньги. Чувствовала это, видела по беспокойству в старых светлых глазах.

Накрыв поднос свежим пёстрым полотенцем, я отправилась в «Мяту и Кардамон».

Миновала площадь, поднялась на крыльцо и вошла в приятную прохладную тень таверны:

— Хозяева! Встречайте гостя!

Бенджи, в этот момент находящийся за прилавком, сердито фыркнул, мол шляются тут всякие, но физиономия была довольная. А уж когда я поставила поднос на один из столов, а сама бесцеремонно полезла к нему обниматься, он и вовсе растаял. Даже не стал притворяться, что ему все равно, что просто выполнял обязательства, которые ему навязали.