Маргарита Богуславская – Ноль целых, пять десятых (страница 2)
– Что?
– Стены. Если не красить в серый? Серый – это цвет офисов. Цвет больниц. Цвет…
– Цвет, на который у нас есть деньги, – перебил Андре. – Дима, мы обсуждали это. Серый – нейтральный. Вписывается в любой интерьер. Не маркий. И краска уже куплена.
– Я знаю, – Дима поморщился. – Просто… это же антикафе, понимаешь? Место, где люди должны чувствовать себя как дома. А дома обычно не бывают серыми. Дома бывают желтыми. Или синими. Или…
– У нас нет бюджета на дизайнерский ремонт.
– Я не говорю про дизайнерский! Я говорю про то, чтобы покрасить одну стену в какой-нибудь… ну, не знаю… в оранжевый. Или в желтый. Яркий, чтобы было видно с улицы.
Андре посмотрел на серые банки, аккуратно расставленные вдоль стены. Потом посмотрел на Диму. Дима смотрел на него с таким энтузиазмом, который мог быть либо гениальным, либо катастрофическим. С Димой это всегда было пятьдесят на пятьдесят.
– Мы не будем красить одну стену в желтый, – сказал Андре. – Мы будем красить всё в серый, как и планировали. Потом, если всё пойдет хорошо, сделаем ремонт. Сначала – база.
Дима вздохнул, но спорить не стал. Он вообще редко спорил – просто делал вид, что согласен, а потом делал по-своему. Андре это знал, и это его немного тревожило, но сейчас у него не было сил думать о Диминых импровизациях.
Сейчас у него вообще не было сил думать ни о чем, кроме того, что он только что подписал договор аренды на три года, потратил почти все сбережения, которые копил пять лет, и оказался в подвале старого марсельского квартала с двумя друзьями, тремястами двадцатью семью евро перерасхода и полным отсутствием понимания, что будет дальше.
Он сел на тот самый стул, где только что сидел Дима, взял термос и сделал глоток. Кофе был горьким, холодным и почему-то успокаивающим.
«Ты свободен», – повторил он про себя.
Это всё еще не звучало как победа.
Но это звучало как начало.
Сноски:
¹ Début (фр.) – Начало.
² Rue du Panier (фр.) – улица Корзины. Исторический квартал в Марселе, один из старейших в городе, известный своими узкими улочками, художественными мастерскими и аутентичной атмосферой.
³ Раймон Пуанкаре – президент Франции в 1913–1920 годах. Упоминание «труб времен Пуанкаре» – французская идиома, означающая нечто очень старое, безнадежно устаревшее.
⁴ Le Zéro, Cinq (фр.) – «Ноль целых, пять десятых». Название обыгрывает французскую манеру произносить десятичные дроби.
⁵ Восемьдесят квадратов – 80 м². Средний размер антикафе во Франции, достаточно компактное помещение.
⁶ Chez Rose (фр.) – «У Розы». Классическое французское название для семейного кафе или ресторана, отсылающее к владелице.
Сорок три дня.
Именно столько времени прошло с того момента, как Андре подписал договор аренды. Сорок три дня ремонта, покраски, сборки мебели из плоских коробок, развешивания ламп, подключения Wi-Fi, бесконечных споров с Артуром о том, сколько стоит стрижка газона перед входом (газона не было, но Артур настаивал, что «это создает впечатление»), и двух с половиной недель, которые они потратили на то, чтобы получить разрешение на вывеску.
Вывеска висела теперь над дверью: аккуратные деревянные буквы на черном фоне, «Le Zéro, Cinq»². Дима хотел подсветку. Артур сказал, что подсветка будет стоить еще двести евро. Дима сказал, что без подсветки никто не увидит вывеску вечером. Артур сказал, что они и так уже потратили бюджет на полгода вперед. Дима купил подсветку на свои деньги, и теперь вывеска мягко светилась в сумерках нежно-оранжевым светом, как маленький маяк в старом квартале.
Андре не знал, помогало это или нет. Потому что на тридцать седьмой день они открылись, и ничего не произошло.
Ничего – это, конечно, громко сказано. Происходило ровно то, что должно было происходить в новом антикафе, о котором никто не знает: изредка заходили случайные туристы, смотрели на меню, спрашивали, можно ли просто выпить кофе, и уходили, когда им объясняли, что здесь платят не за напитки, а за время. Один пожилой мужчина с собакой зашел погреться в дождливый день, просидел три часа с чашкой травяного чая, заплатил четыре евро пятьдесят и сказал, что у них «миленько, но душновато».
Это было на сороковой день.
Сейчас был сорок третий.
Андре сидел за стойкой – высокой деревянной стойкой, которую они собирали девять часов, потому что инструкция была на шведском, а Дима потерял страницу с рисунками. Столешница была испещрена царапинами, которые они не заметили при покупке, но которые Артур заметил на следующий день и посчитал «упущенной выгодой при перепродаже». Никто не собирался перепродавать стойку, но Артур уже трижды упомянул этот факт, как будто это было важно.
На стойке стоял ноутбук Андре – старенький MacBook Pro, который он купил еще в Лионе, когда работал в компании. На экране был открыт VS Code. Андре писал код.
Это был его pet-проект³ – маленькое веб-приложение для учета времени в антикафе. Он начал писать его еще до открытия, когда понял, что готовые решения, которые предлагали агрегаторы, берут комиссию пять процентов. «Пять процентов – это грабеж», – сказал тогда Артур. Андре сказал: «Я напишу сам».
Проект разрастался. То, что должно было быть простым таймером с возможностью печати чека, превратилось в полноценную CRM-систему⁴ с аналитикой посещаемости, интеграцией с кассой и – это была последняя фишка, которую Андре добавил вчера ночью – автоматической рассылкой напоминаний гостям, которые не появлялись больше двух недель.
Проблема была в том, что рассылать напоминания было некому. Потому что гостей, которые не появлялись больше двух недель, не существовало. Гостей вообще почти не существовало.
Напротив стойки стоял пустой зал. Восемьдесят квадратных метров серых стен, серого пола (линолеум, самый дешевый, который смог найти Артур), шести столов, двух диванов, кучи пуфов и странного ощущения, что всё это – декорации к пьесе, которую никто не пришел смотреть.
Стены были серыми. Дима проиграл битву за желтую стену, и Андре теперь иногда думал, что, может быть, Дима был прав. Серый цвет выглядел… как выглядел. Чисто. Аккуратно. Стерильно. Как больница. Или как офис. Или как место, где время проводят, а не живут.
– Есть кто? – спросил Дима, выходя из кухни.
Он держал в руке тряпку и выглядел так, будто только что протер все поверхности, хотя Андре знал, что протирать там было нечего – никто ничего не пачкал, потому что никто не приходил.
– Нет, – сказал Андре, не отрываясь от экрана.
– А те, которые вчера были?
– Студенты? Сказали, что им понравилось, но дорого. Три евро в час – это дорого, Дима.
– Три евро – это самый низкий ценник в городе, – сказал Дима, бросая тряпку на стойку. – У конкурентов – пять.
– Конкуренты находятся в центре. Мы – в старом порту, где туристы не ходят, а местные жители предпочитают бары.
– Мы не бар.
– Я знаю, что мы не бар.
Повисла тишина. Из открытой двери доносился шум улицы – далекие гудки машин, крики чаек, чей-то разговор на арабском. Внутри было тихо. Слишком тихо.
– Артур где? – спросил Андре.
– В подсобке. Пересчитывает накладные. Говорит, что за неделю мы потратили больше, чем заработали.
– Мы ничего не заработали.
– Именно. Поэтому он и пересчитывает.
Дима сел на пуф напротив стойки, вытянул ноги и уставился в потолок. Потолок был высоким, с деревянными балками – это было единственное, что они решили оставить без изменений. Балки придавали помещению какой-то старый, почти домашний уют, который полностью уничтожался серыми стенами и линолеумом.
– Слушай, – сказал Дима. – А что, если мы сделаем скидку для первых десяти посетителей? Или акцию «приведи друга – получи час бесплатно»?
– У нас нет посетителей, чтобы приводить друзей.
– Тогда дадим рекламу. Запустим таргет⁵ в инстаграме.
– На что? – Андре наконец оторвался от экрана и посмотрел на Диму. – У нас даже нет нормальных фотографий. Ты же говорил, что снимешь, но…
– Я сниму! – Дима приподнялся на пуфе. – Я уже настроил камеру. Просто жду хорошего света. В этом подвале хороший свет бывает только в шесть утра, когда солнце встает над портом и заходит прямо в окна. Я не могу вставать в шесть утра, Андре, это негуманно.
– Ты спишь до одиннадцати.
– Потому что я ложусь в три! Я же пишу сценарии для соцсетей! Это творческий процесс, он требует ночного вдохновения.
– Ты уже две недели пишешь один пост.
– Потому что он должен быть идеальным! – Дима посмотрел на Андре с таким видом, будто тот только что предложил заменить кофе в меню на растворимый. – Мы не можем просто сказать: «Приходите в наше антикафе, у нас есть чай и печеньки». Мы должны создать образ. Атмосферу. Легенду.
– Легенду?
– Ну да. Знаешь, как в Париже – там каждое кафе имеет историю. Здесь когда-то был склад оливкового масла, потом здесь держали рыбу, потом была мастерская, а теперь – мы. Понимаешь? Надо это обыграть. «Le Zéro, Cinq – место, где время течет иначе, потому что стены помнят море». Что-то такое.
Андре посмотрел на Диму, потом на серые стены, потом снова на Диму.
– Стены помнят море, – повторил он. – У нас нет бюджета на легенды, Дима. У нас есть бюджет на аренду, налоги и зарплату себе, которую мы, кстати, до сих пор не выплатили.
Дима вздохнул, откинулся на пуфе и закрыл глаза.