Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 165)

— Как прикажет моя госпожа…

Даже с крупицей мужества можно стать настоящим великим воином,

Даже с каплей любви в сердце каждый может стать Мессией…

— Поднимись, мой рыцарь, — девочка возложила свою ладошку на его голову, проведя рукой по темным волосам и по его щеке, легко и нежно прикасаясь к его горячей смуглой коже, — Я принимаю твою присягу.

— Располагайте мной, госпожа, — мужчина поднес её ладонь к своим губам.

— Всему свое время, мой храбрый рыцарь, — Джон медленно поднялся во весь свой рост, глядя куда-то мимо Лауры, его напряженно сведенные брови и его бледность выдавали внутреннюю борьбу и сопротивление всего его существа, отторгающего насланное Лауритой проклятие, — Рассчитываю на твою верность. Теперь мы готовы завершить нашу битву.

В его глазах плескалась тьма, загоняя боль в самые дальние уголки измученной души. Он готов был к битве, он жаждал её, чтобы дать выход терзавшей его агонии. Способен ли он ещё терпеть или достиг уже своего предела?

В воздухе пахло грозой. Густые и тяжелые, темные облака собирались над городом гнетущим покровом. Каждый следующий раскат грома заставлял испуганно вздрагивать, а случайных прохожих втягивать головы в плечи, плотнее запахивая одежду. И наконец небеса разразились проливным дождем, грозно и гулко барабанившим по оконным стеклам.

Беспокойство передалось и детям, капризничавшим и ни как не желавшим успокаиваться. Даже Аделька весь день боязливо льнула к Маргарите, всё время путаясь под ногами. Не говоря уже о поведении Анри и близняшек, казалось бы беспричинно, захлебывавшихся в плаче и отказывавшихся от еды.

То ли по вине непогоды, то ли по стечению обстоятельств, телевизионный сигнал был прерван и сквозь шум и треск послышался различимый голос маленькой демонессы по имени Лаурита:

— Мне надоело играть с вами в кошки-мышки, господа-Хранители. Если вам дорога судьба этого мира, вы найдете меня в центральном парке на рассвете завтрашнего дня.

Маргарита так и застыла посреди кухни с бутылочкой детского питания в руках. Мало кто уловил бы истинный смысл прозвучавших слов, большинство услыхало лишь помехи в телевизионном эфире. Сердце молодой женщины болезненно сжалось в груди — ясно было, что у Лауриты припасен козырь в рукаве, иначе она не осмелилась бы так открыто и нахально заявить о себе. И как бы это не было связано с недавним их свиданием с Джоном… Руки и ноги её задрожали, и всё тело трясло и морозило. Скоро всё должно разрешиться, и каким будет исход она не могла предположить, даже используя свой дар предвидения. Её ладони вспотели и стали противно мокрыми и липкими. На душе у неё было так же противно сейчас. Чем объяснить нервозное состояние? Мандраж? Предчувствие беды? Обреченность приговоренного?

Маргарита не переставала волноваться за любимого мужчину — у неё и без того было предостаточно мотивов для переживаний, а сейчас их и вовсе настолько прибавилось, что она места себе не находила, порывисто выхаживая туда-сюда по кухне и нервно грызя собственные ногти. Послышались знакомые легкие шаги, и Маргарита обернулась.

Глаза Марка превратились в две напряженные узкие щели, а сам он едва не дрожал, бледнея от гнева. Лицо стоящей рядом с ним Мей выражало крайнюю решимость.

Даниэлла выглядела хмурой и какой-то уставшей, постарев внешне сразу на несколько лет. Мрачен был и брат златовласо- Питер.

Обменявшись с ними молчаливыми взглядами, маленькая брюнетка опустилась в кресло положив тяжелую от множества мрачных мыслей голову на поверхность столешницы кухонного стола.

Появившиеся на кухне следом з друзьями её родители по лицам собравшихся предельно ясно поняли, что упоминание Хранителей им не послышалось.

А дальше слова были не нужны, но Маргарита все равно посчитала нужным объясниться с ними:

— Мамочка, папочка, вы знаете, как сильно я вас люблю? — порывисто обняв обоих, и мать, и отца, — Все будет хорошо, вы только верьте в нас. Мы слишком привязаны к этому миру. Этот мир так прекрасен, и сделаем всё, чтобы защитить его. Его… и вас, ради наших детей, ради наших близких, что живут в этом мире.

— Надеюсь ты знаешь, что делаешь, — взор матери был столь печальным, что Маргарита вся сжалась под тяжким чувством вины обволакивавшим до тошноты и головокружения, но решения своего, тем не менее, не переменила.

— Месье Шарль, мадам Валентина, — ей на помощь пришел Марк, взяв слово, пока растерянная молодая женщина искала в себе силы посмотреть в глаза своим родителям, — Обещаю вам проследить, чтобы ваша дочь вернулась к вам целой и невредимой.

Сказать, что Маргарита плохо спала в эту ночь, не сказать ничего. Никто из них не сомкнул глаз до самого рассвета. Хотелось сорваться и навестить Джона в его заточении, но Маргарита помнила, что он просил её не делать этого… Одного его взгляда хватило бы, чтобы придать ей так необходимых теперь сил и мужества выдержать это до конца и принять с достоинством финальный бой. И только в таких же удивительных карих глазах дочерей и маленького сына видела она отражение глаз любимого супруга. И да, она по-прежнему считала себя его законной женой. Утро Маргарита встретила почти с облегчением, всем сердцем надеясь и предвкушая желанную встречу с дорогим человеком.

Кровавые краски новой зари вселяли страх перед своей судьбой в грядущем дне. Победа или поражение? Умереть или выстоять? Они были готовы защищать всё то, что было им дорого, и цена в этом случае не имела значения. Уходили с тяжелым чувством и нервно дрожащими пальцами рук — словно в неизвестность, где не было гарантии возвратиться назад домой к любящим их людям, но решительно настроенные сражаться до конца… какого бы то ни было…

Ливень не прекращался со вчерашнего дня, ветер протяжно и уныло завывал по ту сторону окна, беспощадно хлестая дождевыми струями по стеклу, навевая мысли о погребальных стенаниях плакальщиц. Не прекращающееся буйство стихии порождало первобытный, почти животный ужас в сердцах простых людей, наблюдавших из своих квартир, настороженно притихнув, точно чувствовали, что где-то сейчас решается их судьба, судьба всего человечества, в ожидании исхода подобного ожиданию приговора.

Валентина стояла у окна, глядя сквозь мокрые потеки по стеклу на разыгравшуюся непогоду и нервно вздрагивая от каждого громкого раската. На своих щеках она явственно ощущала влагу, будто бы стояла сейчас там на улице под проливным дождем. Маленький Анри у неё на руках наконец заснул, устав, но его лицо ещё было раскрасневшимся от напряженного и продолжительного плача. Адель и маленькие близнецы стояли позади неё, своими тонкими пальчиками вцепившись в подол женской юбки, то и дело шумно всхлипывая.

— Где же Жан? — Маргарита нервно переминалась с ноги на ногу у входа в парк, было холодно, но она не обращала на это внимание и дрожала больше от волнения, нежели от холода, — Его до сих пор нет, и я так волнуюсь за него. Только бы с ним ничего плохого не случилось… У меня душа не на месте, так я переживаю, — молодая женщина подняла на Марка свое мокрое бледное лицо с посиневшими губами. Юноша выглядел пугающим и опасным, по его волосам стекали крупные капли дождя.

— Ты должна взять себя в руки, Марго, — за супруга ответила Мей, сейчас больше походившая на героиню японского фильма ужасов "Звонок" с растрепанными черными волосами и неестественно белым цветом сосредоточенного лица, — Соберись! Ради него, ради детей. Ради нас всех, или я никогда не прощу тебя.

— Верно, мы все рискуем, — тихо прошептала маленькая брюнетка.

Остальные стояли рядом, застыв в грозном молчании.

В столь ранний час и при такой погоде в парке могли быть разве что случайные прохожие, но Лаурита не пожелала рисковать даже в мелочах — и в этот раз она добьется своего, чего бы это ей не стоило. Всё вокруг заволокло густым туманом, в глубине которого пространство начало меняться, захватив Хранителей в клубящийся туманный вихрь, чтобы перенести их к развалинам некоего храма или иного подобного сооружения.

C неба вырывались пучки света, били в землю и достигая цели, ослепительно вспыхивали и исчезали вместе с жертвами. Обычные люди не были задействованы — только бессмертные воители… Даниэлла бежала, прыгала, спотыкаясь, уворачиваясь от лучей и падала, каждый раз снова поднимаясь на ноги и продолжая бежать.

— …Что это?! Ядерная война?!

Но, вот, луч чуть не настиг и её. На миг свет стал невыносимо ярким…

Равнина. Под ногами — развалины какого-то храма. Небо было светло-серым, холодным и чужим. Ветра не было.

Однако же, первыми на месте уже были сестры-Стражницы Николь и Мишель, стоя напротив демоницы, настороженно разглядывая друг друга, приготовившись атаковать в любой момент.

Переглянувшись между собой, сестры одновременно шагнули в сторону Лауры, опустившись перед ней на колени, оставаясь при этом на почтительном расстоянии от неё.

— Разрешите служить вам, госпожа.

Появившиеся сквозь пространственную пелену Хранители ошеломленно переглянулись, не поверив собственным ушам, что действительно слышат эти слова.

Маргарита отчаянно замотала головой, не желая слушать и верить услышанному, сморгнув подступившие слезы. Не могла и не хотела она верить в то, что те, на кого она старалась походить, способны были предать.