Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 164)

— Жан, так не честно, почему только я должна оставаться в белье? — её проворные пальчики ловко справились с пуговицами на его рубашке, а он на миг блаженно прикрыл глаза под длинными ресницами, ошалевая, млея и сходя с ума от её нежных прикосновений, пробиравших до дрожи, до боли, одной рукой скинув вышитое покрывало, бережно укладывая её на гладкий шелк.

Господь всемогущий, дай ему сил не свихнуться и не утонуть в накативших эмоциях…

— Каждую ночь ты мне снился. Каждую ночь я мечтала оказаться в твоих объятиях. Я не переставала любить тебя. Для меня не было и нет других мужчин — так испей же меня до дна, — попросила она, и прохладные простыни приятно остудили их горячие тела, а поцелуи его становились всё откровеннее и всё настойчивее. И, как на невесомых облаках, воспарили они к небесам на этих тончайших шелках, став огнем, став вдвоем единым пламенем — и до чего же не хотелось возвращаться с небес на землю, и единственным из желаний сейчас было то, чтобы этот час не заканчивался. Истосковавшись друг по другу, они обоюдно наслаждались с самозабвением изголодавшихся. Лишь его горячие губы и умелые руки пробуждали в ней томительный жар любовного пламени, давая снова почувствовать себя живой, любимой и желанной, прикасаясь к самой её душе. Мудрецы в старину поговаривали: познав тело — мы познаем плоть, познав сердце — мы познаем чувства, познав душу — мы познаем счастье. Покоряясь власти его рук, с призывным стоном, она требовала от него больше, намного больше…С жадностью продолжая познавать друг друга в эту ночь откровений и открытий.

— Скажи, как же ты нашла меня? — спросил Джон, целуя жену в висок.

— Мне подсказало сердце, а вела — любовь, — улыбнулась Марго, — Госпожа Кали и Госпожа Альвис научили меня, как найти тебя. Представь себе, повелительница Темного двора в положении! — с воодушевлением продолжила она, — Она так мечтала о ребенке — ей ведь уже за тридцать, но высшие силы сотворили для неё это диво. Я безумно рада за них с Надиром!

— Я тоже рад за них, — Джон поднес ладонь жены к своим губам, — Это ни с чем не сравнимое счастье видеть тебя сейчас рядом с собой: твои глаза, улыбку, веснушки на твоем лице, вдыхать запах твоей кожи и твоих волос. Ты вернула мне силы, — она лежала, положив голову ему на плечо, а он, едва касаясь, нежно поглаживал её по спине, — Теперь я улажу одно дело, и обязательно вернусь к вам. Я с ума сходил от тоски по вам — по тебе, по детям, по матери и сестре, по Дане и Джеку, даже по этим невозможным мальчишкам — Рафаэлю и Марку. Вы — самое дорогое, что есть в моей жизни. Но, ты дала мне шанс на свободу.

— Возвращайся, а я буду ждать, — Маргарита посмотрела на него и едва не расплакалась, — Мне и весь этот мир не будет нужен, если в нем не будет тебя.

— Не говори так — ты же так не думаешь на самом деле, — он поцеловал её в макушку, — ты же, как ни кто другой, любишь этот мир, и, кроме меня, у тебя есть родители, друзья, наши дети.

— Ты очень опасную игру затеял, Жан. Мне страшно за тебя — не дразни Лауру, — Марго с мольбой во взгляде посмотрела на него.

— Я не боюсь, и ты за меня не бойся, — поборов острое желание не отпускать жену от себя ни на секунду, он всё же встал с постели и направился в душ, — Вы, главное, не должны вида подавать, что вам что-то известно. Для вас я — всё так же исчезнувший, и мое местонахождение вам незнакомо, — прошептав ей на ухо, — Я буду искать тебя в тысяче миров и десяти тысячах жизней, пока не найду.

— Я буду ждать тебя в каждой их них, — так же тихо ответила Маргарита.

— Я тоже пойду освежусь, — когда девушка сменила его и зашла в ванную комнату, которую и язык бы не повернулся назвать так — только "омывальней", то была потрясена изысканной отделкой стен и потолка, светильниками, самой большой круглой ванной, напоминавшей, скорее, бассейн, не меньше, чем спальней. В этот раз девушка решила воспользоваться не душевой кабиной, а принять ванну, она открыла кран с горячей водой, добавила ароматной пены и с удовольствием погрузилась в неё, расслабленно зажмурившись от удовольствия.

— Ты, наверно, голодна, дорогая. Сейчас все будет, — он хлопнул в ладоши, и один из стражников вошел в комнату, неся в руках поднос с фруктами, сладостями и вином, поставил его на столик рядом с кроватью, почтительно поклонился и так же, молча, удалился из покоев.

— А у тебя тут совсем не плохо, я бы даже осталась, — завершив наслаждаться водными процедурами, девушка покинула ванную и присоединилась к трапезе, отпив вина и закусив пастилой и персиками.

— Даже в шутку, не стоит так говорить, — он серьёзно нахмурился, — Пусть и роскошная, но, это — тюрьма, более напоминающая склеп. Теперь уже — ненадолго, — но, уже через секунду он улыбнулся, когда она так доверчиво и трогательно прильнула к нему, обмотавшись только банным полотенцем, прежде чем снова переоделась в свою одежду, — Вот такая — без мишуры и прикрас, без одежды и макияжа — пленительная в своей природной естественности, ты для меня — прекраснейшая из женщин и самая желанная. Именно такой я увидел тебя и с тобой я познал истинное счастье: когда в доме, в постели и в мыслях — одна и та же женщина. Я бы всё отдал, если мог, чтобы не расставаться с тобой сейчас. А теперь тебе пора уходить, — он трижды хлопнул в ладоши и на пороге появился стражник, — Капитан, проводите госпожу, — он, как можно сильнее прижал её к себе, — Береги себя, родная, и поцелуй за меня детей. И запомни — я хочу знать, что ты улыбаешься, а не плачешь, — она только закусила губу и кивнула.

— Жан, прошу только, будь осторожнее, — Маргарита ещё раз поцеловала его и проследовала за своим провожатым. а Джон присел на подиум, закрыл глаза и опустил голову, подперев её руками:

— Господи, ну, что я творю…

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,

Оттого, что лес — моя колыбель и могила — лес,

Оттого, что я на земле стою лишь одной ногой,

Оттого, что я о тебе спою и никто другой.

Я тебя отвоюю у всех других, у той одной,

Ты не будешь ничей жених, я ничьей женой.

И в последнем споре возьму тебя, замолчи,

У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей,

У всех золотых знамён, у всех мечей.

Я закину ключи и псов прогоню с крыльца

Оттого, что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других, у той одной,

Ты не будешь ничей жених, я ничьей женой.

И в последнем споре возьму тебя, замолчи,

У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Я тебя отвоюю у всех других, у той одной,

Ты не будешь ничей жених, я ничьей женой.

И в последнем споре возьму тебя, замолчи,

У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но тебе не скрещу на груди персты,

О, проклятье, у тебя останешься ты,

Но пока тебе не скрещу на груди персты -

О, проклятье, у тебя останешься ты.

Марина Цветаева — "Я тебя отвоюю"

— О, смотрю, ты не скучал без меня, — сладким голоском проворковала Лаура, присаживаясь в кресло, — у нас были гости — верно, Дхармараджа?

— Тебя это не касается, — грубо отрезал Джон, разом остудив её пыл.

— Откуда такие нервы? Или ты плохо провел время? Ты обманул меня, — девочка сердито сверкнула глазами, резко вскочив с кресла, — Я предупреждала, что будет, если ты не будешь паинькой, правда? — он продолжал молчать, неторопливо приближаясь к ней, снимая на ходу очки, — Но-но-но, — она погрозила ему пальчиком, — я бы не советовала тебе этого делать, мы теперь связаны с ней магическим заклятием — убьешь меня, умрет и она, — Лаура убрала прядь своих волос за ухо, и в ухе её блеснула серьга Маргариты, — Поддавшись страсти, вы были неосторожны, и это не укрылось от меня. Не желаешь рискнуть и проверить? А что самое интересное, знаешь? То, что это не работает так же в обратном направлении — её смерть на мне не отразится, — от этих слов его передернуло, он нервно сморгнул, яростно сжав кулаки, и она довольно улыбнулась его реакции, — Думал, что перехитрил меня? Придется мне тебя наказать, чтобы ты хорошо усвоил урок, что меня нельзя обманывать, — сочувственно заметила девочка, — Я предвидела такой вариант и припасла кое-что для тебя: последний осколок моего зеркала, — зажатое между двумя пальцами, сверкнуло стеклышко, которое она резко метнула, и в этот раз она целилась уже не по глазам…

Зрачки широко распахнутых глаз расширились от жгучей боли в груди. Мужчина осел на пол и некоторое время оставался недвижим, смотря пустым взглядом в никуда. Вдруг, шквальным ветром, ворвавшимся в зал, выбило стекла в окнах, посрывало со стен карнизы вместе с тяжелыми шторами и разнесло деревянное кресло на мелкие кусочки — Лаура с трудом удерживалась на ногах, но, на её личике играла довольная улыбка.

— И чтобы ты наверняка запомнил, что не следует играть со мной, — девочка сделала несколько пасов руками в воздухе, и мужчина осел, а под его рубашкой расплывалось кровавое пятно от прорезавшейся на коже спины надписи клейма со словом "ROUGE".

Джон медленно поднялся, и выглядел он жутко, приняв Облик и обретя Атрибуты: его длинный черные волосы развевались, глаза его тоже были целиком черны, одет он был во всё красное.

— Хранители мне мешают. Ты убьешь их для меня. И — белобрысую и эту свою мелкую — в числе первых, — он подошел к ней и преклонил колено: