Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 162)
— У вас будет дочь, Ваше величество, — улыбнулась Маргарита правительнице Темных Небес.
По любопытному стечению обстоятельств, лишь в самой древнем фолианте прочли они о мрачном замке в недрах подземелья, вход куда был расположен, где бы вы думали — в катакомбах под Парижем, о которых память и по сей день хранила наводящие ужас воспоминания о боевом крещении, о первом перевоплощении и шокирующем, потрясающем воображение осознании того, что они отличаются от большинства людей, что они не такие, как они.
И по возвращении домой, в голове у Маргариты уже созрел некий определенный план действий, для осуществления которого она обрела неожиданного помощника в лице мистической темнокожей женщины с платинового цвета волосами. Она появилась перед Маргаритой в тайне от Джона и предложила свое посильное участие в воссоединении с любимым супругом, чем едва не довела до слез растроганную молодую женщину, которая едва ли была сейчас в состоянии понять, почему эта женщина так разглядывает её.
Долго слушала молитвы горьких трав,
Долго плакала, свивала нитью дым,
Покачу теперь клубочек по мхам,
По пням да по корням
По теням лесным,
И сама пойду за ним…
Княже мой, княже,
Шелкова пряжа
До ворот твоих мне дорогой легла.
Враже мой, враже,
Грозна твоя стража,
Что ж от меня-то не уберегла?
Черной бронзою окованы холмы,
Через сердце прорастают тени тьмы.
Тени-оборотни, темно-серый мех.
Ох, Господи, не введи во грех!
Я ударюсь оземь
Да рассыплюсь в прах,
Но я знаю — тебе неведом страх.
Через семь смертей к тебе я шла,
Мой князь.
И заклятья сеть тебе ткала
Мой враг.
Наконец-то я тебя нашла!
Проснись
И взгляни на меня…
Ночь гнева темна…
Я пришла бедой,
Дождевой водой,
Горькою слезой,
Слепой грозой -
Так напейся меня и умойся мной,
Осыпается время за спиной…
Что мне делать с собой,
Князь мой, враг мой,
Моя боль, мой свет,
Если жизни нет,
Если ночь темна
Велика цена?
Мне не уйти -
Ты прости, прости,
Прости мне…
Группа "Мельница" — "Княже"
— Княже, мой Княже, грозна твоя стража — что же от меня-то не уберегла… — Маргарита припомнила слова известной баллады, подобно эпической Клеопатре, возникши перед пораженными стражами, когда они развернули ковер — она улыбнулась тому, какое впечатление произвело её появление. Ей всегда было интересно, как ощущала себя та самая Клеопатра, произведя подобный ошеломляющий эффект на Цезаря? Воспринимала ли она себя повелительницей вселенной в этот момент? И тут она бросила взгляд на стену и поняла, отчего такое выражение было на лицах караульных — там висел её портрет, выполненный по любимой её фотографии, на которой она жизнерадостно и беззаботно улыбалась миру. Солдаты изумленно переглянулись, словно не веря, что женщина их господина существует на самом деле.
— Дальше нельзя, госпожа! — путь Маргарите преградили стражники.
— Передайте своему господину, что его жена желает видеть, — она и сама не ожидала от себя такой решительности и такого повелительного тона. На Маргарите было простое чёрное платье, облегающее фигуру, длиною в пол, её волосы были собраны в высокую прическу, а из украшений на ней был гарнитур из чёрного жемчуга, её макияж выгодно подчеркивал большие глаза и чувственные губы — сейчас она была воплощением пугающей красоты.
— Он ни кого не принимает. Сожалеем, Госпожа, — заверил стражник и почтительным поклоном засвидетельствовал искренность своих слов.
— Мне нужны ответы, немедленно! — она сжала его руку, держащую алебарду, — И я их получу!
— Мне, правда, очень жаль, — страж мягко убрал её руку, — Ещё поранитесь, не дай Бог, госпожа — мне тогда несдобровать.
— Прочь с дороги, я сказала! — она резко оттолкнула его, начертила в воздухе огненную пентаграмму, пустив её впереди себя, выбивая двери и заставляя разбегаться замешкавшихся стражей.
— Пропустите её, — вмешалась чернокожая джинния, — не препятствуйте ей, — внимательным взглядом провожая ту, что завладела его сердцем.
За последними дверями Маргарита увидела большой зал с паркетным полом, на котором лежала алая ковровая дорожка, и огромными, зашторенными тяжелыми бархатными портьерами вишневого цвета, окнами. Полумрак слабо освещался светом нескольких факелов в дальнем конце. Джон сидел на ступенях подиума, положив голову на красный бархат оббивки кресла — выглядевшего так же одиноко в этом огромном зале, как и он сам.
Маргарите показалось вдруг, что её маленькое тело готово было разорваться от переполнявшей радости, что вот он здесь, он рядом.
— Маргарита, ты всё-таки пришла, — он даже не обернулся на звук её шагов, ему это и не нужно было, чтобы узнать её шаги из тысячи, — Зачем ты здесь? — повторил он свой вопрос. И губы его дрогнули, а одеревеневший язык не желал слушаться.
Молодая женщина застыла на месте — с трудом дыша и глядя своими огромными глазами, готовыми вот-вот наполниться слезами:
— Что значит "зачем"? — нет, она в мыслях представляла себе различные сценарии их встречи, но, вот такого холодного равнодушия совершенно не ожидала, — Помнишь меня? Я — твоя жена и мать твоих детей, и я пришла за тобой. Значит, тогда это был не сон? Мне не приснилось, когда ты приходил? К чему тогда это было, если ты не желаешь меня видеть? Ответь мне, чем я виновата перед тобой?
— Уходи, прошу тебя, — а самому ужасно захотелось вскочить, броситься к ней, не отпускать из своих объятий и покрыть поцелуями каждый сантиметр её тела, и невыносимо было бередить душу этими чувствами, когда в ней теперь только жгучая боль и тоска, — Тебе лучше уйти… — пусть она ненавидит…
— И у тебя нет других слов для меня? Ты сделал мне очень больно — тем, что посчитал Марка более достойным твоего доверия. И это после всего, что мы пережили вместе? Как ты мог?! Гонишь меня прочь — хорошо, я уйду. Но, у тебя есть два варианта: либо ты идешь со мной, либо я ухожу одна и подаю на развод. Господи, да что же ты за человек такой! Ты всё решил за меня, да? — от переизбытка эмоций, что сейчас разрывали её, Маргарите трудно было совладать со своим голосом, — И тебе больше нечего сказать мне? Известно ли тебе, что с того дня, как ты исчез, я ни одну ночь не могла сомкнуть глаз и орошала своими слезами подушку? Мне пришлось пережить твои похороны, черт возьми! Как тебе?! Тогда повтори, повтори это своим детям! Имей хотя бы смелость посмотреть мне в лицо!
— По всей видимости, я заслужил это, — поделился он своими мыслями с самим же собой, и продолжил уже громче, — А ты изменилась, Марго — Джон всё так же продолжал сидеть спиной к ней, облокотившись о быльце кресла, — Даже твой голос стал другим.
— Спасибо, учителя хорошие были — гневно бросила она, — Да взгляни же на меня! Посмотри мне в глаза! — не выдержав этого томительного напряжения, она подошла и подняла его с подиума, развернула лицом к себе, уже занеся руку для пощечины, она остановила её у самого его лица, сняла и отбросила его очки — и отшатнулась от увиденного, а звон разбивающегося стекла очков оглушил подобно взрыву в приличном тротиловом эквиваленте — так и внутри у неё что-то гулко разбилось вдребезги… Маргарита стояла и не могла произнести ни слова, и только губы её и подбородок дрожали, а по щекам текли обильные слёзы. Глаза… что стало с его прекрасными глазами, что когда-то пленили и покорили её? Неужели такова вселенская справедливость?
— Ваше любопытство удовлетворено? — отступив на шаг, он зацепился за ковер, вовремя ухватившись за кресло.
Маргарита бросилась к нему. Поддержав мужчину под руки и усадив его на ковер, она положила его голову себе на колени, а он держал в своих руках её ладонь — так они и сидели молча некоторое время.