Маргарита Абрамова – (не)параллельные прямые (страница 3)
«Я в деле» — комментирую ее пост. Мне тоже захотелось отомстить Шукшину.
В ответ получаю одобрительный смайл, и вдогонку сообщение:
«Взбесил?»
«Еще как»
«Сегодня вместе придумаем как ему отомстить.»
«Договорились»
«Алик ждет к восьми»
Еще есть время отдохнуть. Я прохожу в ванную комнату, мой личный спа-салон.
Набираю ванну. Гидромассаж джакузи отлично расслабляет. Вода с шумом наполняет чашу, пар поднимается к потолку, оседая на зеркалах мелкими каплями. Я добавляю немного пены. Своей любимой французской, с запахом ванили и амбры, которую мама привозит из Парижа.
Я раздеваюсь, опускаюсь в горячую воду и включаю массаж. Струи бьют по спине, по пояснице, по ногам, разгоняя кровь и напряжение. Откидываю голову на бортик и прикрываю глаза. Внизу живота тяжелеет и тянет. Я прогоняю образ препода, выбившего из равновесия, пытаюсь заменить его Марком. Но и он злит меня. Я представляю лицо Марка — красивое, ухоженное, с легкой небритостью, которая так нравится девушкам. Его руки, которые умеют быть нежными, когда он этого хочет.
Но почему-то вместо Марка перед глазами снова встает Шукшин. Его лицо без очков. И его длинные пальцы, которыми он поправлял очки перед тем, как пройти мимо меня. Что за черт? Почему этот сухарь лезет в мои мысли, когда я пытаюсь расслабиться? Я открываю глаза, смотрю в потолок, делаю глубокий вдох. Бесполезно. Образ не уходит.
Я выключаю гидромассаж, даю воде успокоиться. Тепло разливается по телу, но напряжение внизу живота не проходит. Оно тягучее, настойчивое, совершенно не вовремя. Я тру лицо руками, прогоняя наваждение. И даже после ванны чувствую себя неудовлетворенной. В прямом смысле этого слова. И это бесит еще больше.
Я выбираюсь из ванны, заворачиваюсь в махровый халат и иду в комнату. Нога все еще ноет, но уже не так сильно — горячая вода сделала свое дело. Я падаю на кровать, беру телефон и пишу сообщение старосте.
Антон у нас отличник. Он из тех, кто спит с учебником в обнимку вместо девушки.
Бюджетное место в нашем универе еще получить надо. Там такой высокий пропускной балл, что волосы дыбом встают.
«Много у Шукшина не сдало?»
«Почти половина»
«Вот ведь. Сам сдал?»
«Отлично»
Я закатываю глаза. Конечно, «отлично». Антон иначе не умеет. Он из тех, для кого четверка — личная трагедия, сравнимая с концом света. Интересно, он вообще когда-нибудь получал удовольствие от жизни, или его оргазм — это правильно решенный интеграл?
«Как тебе эту удается? Ты дал ему взятку? Чем он принимает?»
«Натурой)))»
«Серьезно?»
«Конечно»
«Не издевайся!»
Как было бы проще, если можно было отсчитать Шукшину несколько красненьких. Просто дал конверт, и он закрыл глаза на пробелы в знаниях. Но со взятками у нас все опасно. В том году взяли одного преподавателя. Его уволили с позором, а студентов, которые давали, отчислили. История громкая, скандальная, отцы некоторых пытались замять, но не вышло. Так что теперь никто не рискует.
Мне становится интересно, как выглядела его жена. Была ли она красивой? Я вбиваю в поиск его фамилию. «Шукшин Сергей Романович преподаватель». Выскакивают статьи, публикации, список научных трудов, какие-то конференции. Все ужасные фото, на которых его можно узнать с трудом.
Я листаю дальше, но ничего личного. Ни одной фотографии с женой, ни одного упоминания семьи. Только наука. Сухая, бездушная, как он сам. Я перехожу на его страницу в социальной сети, но она закрыта. Фотографии могут видеть лишь друзья.
На аватарке стандартные его образ в неизменной черной водолазке, руки скрещены на груди. На лице очки…
Рубашки он надевает лишь на зачеты и экзамены. Вот же задрот! Банальщина — «Экзамен для меня всегда праздник!». Мысленно язвлю, хотя и понимаю, что это просто на всего преподавательский дресс-код.
— Женя, ты дома? — к шести раздается голос отца, отрывая меня от разглядывания профиля преподавателя.
Я вздрагиваю, словно меня застукали за чем-то неприличным. Быстро сворачиваю страницу, прячу телефон в карман халата.
Он предварительно стучит и заглядывает в комнату.
— Да. Ты что-то хотел?
— Напомнить, что завтра ужин у Богачевых.
— Пап, мне нужно готовиться к экзаменам.
— Вот сегодня и готовься.
— Сегодня у меня дела.
— Это еще какие?
— Важные.
Отец молчит несколько секунд, сканируя мое лицо. Я знаю, что он видит: непослушную дочь, которая слишком много себе позволяет. Но он также видит упрямство, которое сам во мне воспитал. Он усмехается, но без тепла.
— Марк там будет?
— Да, — даже не вру, Марк точно будет на вечеринке. Алик его друг. Хотя вечеринка — это не совсем то, что отец имеет в виду под «делами». Но пусть думает, что мы встречаемся.
Отец кивает, с Марком он меня всегда отпускает.
— Через полгода Марк заканчивает ВУЗ, нужно все обсудить.
— К чему эта спешка?
— Никакой спешки, такие вопросы решаются заранее.
— Мама не будет в восторге, что без нее.
— Она вернется утром, — перекрывает мне все пути к отступлению отец. Он смотрит на меня с легким превосходством, словно говоря: «Что еще придумаешь?»
Ничего не отвечаю. Я зла? Еще как!
Что за день такой… Надеюсь, вечер пройдет куда лучше!
ГЛАВА 3
Такси останавливается у знакомого особняка в десять минут девятого. Алик живет не просто в элитном районе, а в месте, где даже воздух стоит других денег. Огромный дом в стиле современной архитектуры. Особое внимание привлекает подсветка, которая вечером превращает здание в космический корабль, готовый взлететь. Родители Алика — владельцы сети ночных клубов, так что их сын с детства знает, как должна выглядеть идеальная вечеринка. И никогда не подводит.
Я выбираюсь из автомобиля, выхожу под мелкий дождь и на секунду замираю у входа. Из-за закрытых дверей уже доносится приглушенный гул музыки. Басы такие мощные, что вибрация чувствуется через подошву туфель. На парковке ряд дорогих машин. Автомобиль Марка тоже здесь — черный «порше кайен», который он получил на прошлый день рождения от отца.
Сегодня придется с ним говорить, хотя я намерена его игнорить как можно дольше.
У дверей меня встречает вышибала — здоровенный парень в черном костюме, с гарнитурой в ухе. Свои люди, Алик нанимает их на каждую вечеринку. Родители не жалеют денег на безопасность. Год назад кто-то вызвал полицию на одну из тусовок, пришлось отстегнуть крупную сумму, чтобы замять скандал. Конечно, дело было не только в музыке.
Он кивает мне, пропуская внутрь.
Внутри — ад.
Музыка громкая, а свет приглушен. Только цветные прожекторы, которые мечутся по комнатам, выхватывая из темноты то чье-то лицо, то край дивана, то бутылку в чьей-то руке. Красный, синий, зеленый — пульсируют в такт музыке, создавая ощущение, что ты внутри гигантского стробоскопа.