Маргарита Абрамова – (не)параллельные прямые (страница 17)

Улыбка сама наползла на лицо. Я не могла её сдержать, хотя понимала, что сейчас это выглядит глупо. Студентка радуется, что её отправили к старосте. Но для меня это была маленькая победа.

— Спасибо…

Он кивнул, развернулся и ушел.

А я осталась стоять в коридоре, прижимая к груди тетрадь, и улыбалась до ушей.

— Ты что к нему сейчас подкатывала? — я вздрогнула от неожиданности, Карина подошла ко мне, как только Шукшин скрылся за поворотом.

— А ты где была? — спросила, вместо того чтобы отвечать, — Почему тебя не было на паре?

— Потому что я намерена его игнорить, — Карина пожала плечами, будто это было очевидно, — Пусть не думает, что я буду бегать за ним.

Я вообще сомневалась, что Шукшин думает о ней — об очередной не сдавшей студентке, которая устроила скандал на экзамене и теперь делает вид, что его не существует.

— А я уже подумала, что ты хочешь слиться.

— Нет. Все в силе, — заверила подругу, не страдая угрызениями совести об обмане.

— Так что у вас произошло с Марком? Ты мне всё расскажешь или будешь делать вид, что ничего не случилось?

— Мы расстались, — сказала я устало, сколько раз мне ещё придётся его повторять? Кажется, я произносила это уже сотню раз за сегодня, а люди всё не верили, — Как я и сказала. И ничего больше не произошло. Просто поняла, что он не тот, кто мне нужен.

— А кто тебе нужен? — она усмехнулась, — Ты кого-то присмотрела?

— Вы с Марком сговорились?

— Нет, просто это странно, — она покачала головой, не сводя с меня глаз, — Ты вообще какая-то другая в последние дни.

— Обычная.

— Ладно, как скажешь, — Карина вздохнула, поняв, что я не собираюсь открываться. — Захочешь поговорить — расскажешь. Я всегда рядом. Ты же знаешь.

Кивнула.

— Ну и что этот мудак? Как-то отреагировал? Дай угадаю: «Что вы хотели, студентка Золотарева? Отработка через кафедру?»

— Примерно так, — усмехнулась я, вспоминая холодный тон своей неприступной скалы в черной водолазке и очках.

— Какой предсказуемый, — фыркнула она, — Но он с тобой долго говорил.

— Я попросилась на дополнительные занятия, — призналась.

— Ничего себе ты гений! А он что?

— Отправил меня к старосте.

— Пф… — она скривилась, — Ну, хотя бы так.

— Ты на следующие пары идёшь? — спросила, чтобы сменить тему.

— Иду, — зло вздохнула она, — Как же меня достала эта учёба!

— Тогда я догоню, — как раз на горизонте появился Гурьев в сопровождении своего друга, не помнила его имени. То ли Булкин, то ли Коржиков. Но точно что-то сдобное.

Они шли по коридору, о чём-то оживлённо беседуя. Антон, как всегда, был сосредоточен и серьёзен, а его приятель, наоборот, глазел по сторонам.

— Антон! — позвала я старосту, махнув ему рукой, — Подожди!

Они обернулись. Я подошла к ним, чувствуя, как друг Антона уставился на меня с откровенным любопытством. Его взгляд скользнул по моему лицу, по фигуре, задержался на ногах. Я закатила глаза.

— Челюсть прикрой, — бросила ему, не скрывая раздражения, — Не в зоопарке.

Он смутился, покраснел, что-то пробормотал. Антон усмехнулся, похлопал друга по плечу и повернулся ко мне.

— Что такое, Жень? — спросил Гурьев, и в его голосе слышалась лёгкая насмешка, но скорее над своим приятелем.

— Отойдём, — попросила я, кивнув в сторону пустующего окна. — На пару слов.

Мы отошли. Друг остался стоять в стороне, делая вид, что смотрит в телефон, но я видела, как он косится в нашу сторону.

— Да, так что такое? — Антон смотрел на меня с любопытством. Он был хорошим парнем, умным, ответственным, но слишком правильным. Отличник. Гордость потока.

— Добавь меня к допникам на матанализ, — сказала без предисловий. — Скинь всё расписание. Когда занятия, где, во сколько.

— Ты ничего не перепутала? — он удивился, приподняв бровь.

— Шукшин разрешил.

— Мы точно о нём говорим? — Антон усмехнулся, — Сергей Романович никого посреди года никогда не набирает. Это его принцип.

— Меня взял.

— Как тебе это удалось? — он вернул мне вопрос из нашей недавней переписки.

— Расплатилась натурой, — улыбнулась я парню, вспомнив тот разговор.

Конечно, он не поверил и громко засмеялся моей шутке.

— Отошел от нее, — вдруг раздалось грозное за спиной.

Я обернулась. Марк.

— Жень, ты серьёзно променяла меня на этого ботана? — он кивнул в сторону Гурьева, — Да он не знает, куда нужно член совать…

— Зато ты это очень хорошо знаешь… Только вот пользуешься своими знаниями с кем попало.

Марк хмурится. Его лицо становится красным от ярости. Я вижу, как сжимаются его кулаки, как напрягаются мышцы на шее. Он не привык проигрывать. Не привык, чтобы его отшивали прилюдно. А тут ещё и при Антоне, при этом «ботане», который, по мнению Марка, даже не заслуживает моего внимания. Мужское самолюбие — штука хрупкая и опасная.

— Это из-за него? — Марк кивает в сторону Антона, который не понимает что происходит, — Ты с ним? Серьёзно? Ты променяла меня на этого…

— Не смей, — перебиваю я, делая шаг вперёд, чтобы заслонить собой старосту. — Не смей его трогать. Он не имеет никакого отношения к тому, что между нами. Это ты виноват. Только ты.

Но Марк меня уже не слушает.

— Ты, — Марк делает шаг к Гурьеву, и я чувствую, как напряжение в воздухе становится осязаемым. Студенты в коридоре тоже начинают поглядывать в нашу сторону, — Ты, ботаник хренов, решил мою девушку увести?

— Я… я никого не уводил, — бормочет Антон, его лицо бледнеет, — Мы просто разговаривали. Женя попросила добавить её на дополнительные занятия. И всё.

— Дополнительные занятия? — Марк усмехается, но в усмешке нет ничего весёлого, — Слышал я про такие занятия. Думаешь, тебе что-то перепадет?

— Марк! — я хватаю его за рукав, пытаясь остановить, но он стряхивает меня.

— Перепадет, но не то что ты рассчитываешь…

— Прекрати! Ты несешь чушь! Никто никому…

Я не успеваю договорить.

Марк бьёт Антона.

Быстро, резко, с разворота. Удар приходится в челюсть, он такой сильный, что очки слетают с лица Гурьева и падают на пол, со звоном разбиваясь о плитку. Антон отлетает к стене, сползает по ней, хватаясь за лицо. Из разбитой губы течёт кровь.

— Антон! — я бросаюсь к нему, падаю на колени, пытаюсь помочь подняться. — Ты как? Антон, посмотри на меня!

Он мычит что-то невнятное, трясёт головой, пытаясь прийти в себя. Из носа тоже идёт кровь, пачкая его светлую рубашку.

Но Марк не останавливает, хватает Антона за ворот рубашки, тот с треском разрывается, обнажая плечо, и намеревается продолжить, занося кулак для нового удара. Антон закрывает глаза, вжимает голову в плечи, готовясь к новой боли.