Маргарита Абрамова – (не)параллельные прямые (страница 16)
— Это какое-то безумие, Карин. Думаю это все глупости и лучше просто выучить его предмет и все сдать.
— Сдам. Да только не ему. Его ждет только месть.
— Думаю, это все плохая идея.
— А ты вдруг стала какая-то… правильная. Что с тобой случилось?
— Ничего. Я тоже думала выходные и пришла к выводу, что мы наживем себе проблем.
— Джони! — она не верила своим ушам, — Ты чего? Это же идеальный план!
— Нет, — я покачала головой, — Это идиотский план. И если ты его осуществишь — ты пожалеешь.
— Я? Пожалею? — она усмехнулась, но в ее глазах мелькнула неуверенность, — Ты о чем?
— О том, что мы не знаем, чем это кончится. Найми ты этих парней, а они вдруг решат, что могут больше, чем просто попугать. Понимаешь? Один неверный шаг и потом нас затаскают. Отец будет в ярости. Твои тоже по головке не погладят. Это опасно. Ты играешь с огнем.
Я пыталась аккуратно достучаться до ее благоразумия, подобрать слова, которые заставят ее остановиться, при этом не поругаться. Она молчала. Смотрела на меня. У нее появились сомнения. Это очень хорошо.
— Все тебе не нравится, — надула она губы, — Ладно… я подумаю еще. Как прошел вечер у Богачевых? Все норм? Ты поэтому хочешь соскочить, что Марк узнает накануне помолвки?
— Что я должен узнать? — раздался голос за моей спиной.
Вспомнишь — оно и появится. Я внутренне выругалась, поджала губы, оборачиваясь к парню. Точнее, к своему бывшему парню.
— Привет, Марк, — заулыбалась ему Карина, но ее улыбка померкла, когда она увидела мое угрюмое лицо. Она переводила взгляд с меня на него, пытаясь понять, что происходит.
— Вы что, не помирились?
— Мы расстались, — сказала я, глядя прямо на Марка. Пусть не надеется.
— Жень, хватит драматизировать, — он подошел ближе, укладывая руку мне на плечо, — Всё у нас хорошо. Она просто накрутила себя.
Но в этот момент рядом по коридору прошел знакомый силуэт. Шукшин. Он шел уверенной походкой, глядя прямо перед собой, и не смотрел в нашу сторону. Черная водолазка, темные брюки, очки. Я посмотрела на него, и сердце ухнуло куда-то вниз.
А потом он все же бросил случайный беглый взгляд в нашу сторону. Всего на секунду. Я сглотнула от волнения, сбрасывая руку Марка с себя, но мужчина этого уже не видел, спокойно пошел себе дальше.
— Не трогай меня, — сказала я тихо, но твердо, — Я сказала — всё кончено. Ты меня услышал?
— Женя… — начал он.
— Ладно, вы тут разбирайтесь, — Карина попятилась, явно не желая участвовать в этом разговоре, — Не буду вам мешать.
— Карин ничего не предпринимай. Хорошо?
Она быстро кивнула, развернулась и ушла, цокая каблуками по кафельному полу. Но я слишком долго ее знала. Этот кивок ничего не значил. Она могла согласиться, а потом сделать по-своему.
— Я сказала отцу, что свадьбы не будет, — перевела взгляд на Марка. — Так что это конец. Можешь не стараться. Тратить время на уговоры бесполезно.
— Что происходит? — он нахмурился, — Что вы тут обсуждали? Ты кого-то нашла?
— А что, если так? — усмехнулась, — Разрешишь мне с ним порасслабляться? Тебе можно изменять налево и направо, значит, и мне можно. Верно? Или у нас правила только для тебя?
— Что за бред ты несешь? Я тебе не изменял. Это просто переписка, ничего серьезного.
— Марк, хватит врать, — я устало покачала головой, — Мне надоело. Ты мне надоел. Твоя ложь, твои девицы, твое "я тебя люблю", за которым следуют встречи с другими. Я не хочу этого. Я не хочу тебя. Отстань.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его перебила.
— Мне пора. У меня пары и нужно зайти в деканат, — обошла его, — Я всё сказала. Всё кончено.
— Поговорим после, — бросил он мне в спину.
Я обреченно вздохнула. Как до него донести, что я не выйду за него?! Как объяснить, что между нами всё, точка, финиш, конец? Я шла по коридору, чувствуя на себе его взгляд.
Но я тут же позабыла о Марке, когда пришла на первую пару и села на последнюю парту. Карина почему-то проигнорировала математический анализ, вот куда, спрашивается, направилась, когда и так проблемы по этому предмету? Но я воспользовалась ее отсутствием и разместилась на самой галерке, чтобы можно было беспрепятственно пялится на Шукшина, не боясь быть пойманной кем-то из студентов.
Лекция началась. Шукшин говорил о пределах, о каких-то теоремах, которые я должна была знать, но не слушала. Я смотрела на его руки, на то, как он пишет на доске, на его профиль, когда он поворачивается к окну.
Мне было плевать на математику. Мне было важно только то, что он рядом. Что я могу его видеть. Что через несколько минут, когда закончится пара, я смогу подойти к нему. И сказать… Что сказать? Я не знала. Но что-то обязательно скажу.
***
ГЛАВА 12
Лекция закончилась, и я, не дожидаясь, пока последние студенты покинут аудиторию, поспешила к преподавательскому столу, где собирал вещи Шукшин. Он укладывал всё с той же неторопливой, почти педантичной аккуратностью, которая меня одновременно и бесила, и завораживала. Я встала напротив, сжимая в руках свою тетрадь с конспектами, которую так и не удосужилась открыть за выходные.
— Доброе утро, Сергей Романович, — улыбнулась ему.
Он поднял голову на секунду, ровно настолько, чтобы обозначить, что заметил мое присутствие, а дальше продолжил свои сборы со своей привычной отстраненностью.
Да, он уже со всеми поздоровался. В начале лекции, когда вошел в аудиторию, и не собирался здороваться со мной отдельно.
— Спасибо за повязку, нога совсем сегодня не болит, — поблагодарила мужчину.
— Золоторева, ты что-то хотела? — он наконец поднял голову и посмотрел на меня в упор, — Я уже сказал, отработки через кафедру. Записывайся в общем порядке.
— Да… Нет… Я сегодня схожу, обязательно запишусь.
Он кивнул и направился к выходу. Я поспешила за ним, на ходу придумывая причину, чтобы его остановить.
— У вас же дополнительные занятия имеются для группы? — спросила, едва поспевая за ним.
— Ты опоздала, — отрезал он, даже не взглянув на меня, — Я делаю набор в начале учебного года, а не накануне экзамена.
— Но мне нужно как-то подтянуть материал.
— Этим нужно заниматься в процессе учебы, а не за неделю до пересдачи, надеясь на чудо.
— Да, я понимаю… Но, может, сделаете для меня исключение?
— С чего бы? — он резко остановился, и я снова впечаталась в его грудь, только в этот раз он хотя бы не оттолкнул, а удержал меня за плечи, хоть и отстраняя от себя, — У меня с вами, Золоторева, нет никаких особых отношений, чтобы я делал вам поблажки.
Он отпустил меня, а я поджала губы.
— Это не поблажки, а помощь. Я действительно хочу все сдать. Отец меня убьет… Я и так отменила помолвку… — выпалила ему ему как на духу. Ну а что, пусть знает, что я свободная девушка.
— Меня не волнуют твои личные проблемы. Мы не в школе. Обратись с ними к психологу.
— Сергей Романович, ну зачем вы так… — сказала тихо.
— Золоторева, я уже сказал…
— Пожалуйста…
Всего одно слово. Тихое, почти беззвучное.
— У нас здесь не детский сад, а лучший ВУЗ страны. Если ты хочешь учиться — учись. Если нет — не трать моё время.
— Вот поэтому я и прошу вас помочь мне, — я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, — Потому что я хочу учиться.
Он выдохнул. Шумно, тяжело, как человек, который смирился с неизбежным. Пристально посмотрел на меня сквозь свои очки, и я почувствовала, как внутри всё замирает.
— Обратись к Антону Гурьеву, — сказал он, и я чуть не заплакала от облегчения, — Он любит страдать благотворительностью. Он запишет тебя в группу допников. Выучи лекции и пообщайся с ним или с кем-то из группы, может, что вынесешь для себя полезного.