Маргарита Абрамова – (не)параллельные прямые (страница 15)
— Пап, я не выйду за Марка.
— Выйдешь, как миленькая, — рявкнул отец. — Я не позволю тебе позорить нашу семью. Если дали слово — мы его держим. Никак иначе. Ты — дочь Золотарева, и ты будешь жить по правилам нашей семьи.
— Я не проект! — сорвалась на крик, — Я твоя дочь! Со своими чувствами и желаниями! А не пешка в твоих бизнес-партиях!
— Что тут происходит? — к нам спустилась мама, привлеченная повышенным тоном беседы.
— Наша дочь обезумела, — отец кивнул в мою сторону, — Заявляет, что свадьбы не будет.
— Женя? — мама посмотрела на меня недоуменно.
— Мы расстались с Марком, — повторила я, чувствуя, как голос дрожит.
— Вы опять поругались вчера? — мама вздохнула, как будто речь шла о мелкой ссоре, которую можно уладить за ужином.
— В этот раз последний. Я не собираюсь связывать свою судьбу с этим человеком.
— Милая… — мама сделала шаг ко мне, протянула руку.
— Марина, хватит с ней церемониться, — перебил ее отец, — Она, похоже, сама не знает, что ей надо. Избалованная девчонка, которая не понимает, как устроен мир.
— Да, ты лучше знаешь что мне нужно! — закипала я все сильнее, — Ты всегда знал! Машина, квартира, муж, бизнес. И плевать, что я чувствую!
— Я знаю, — отец повысил голос, перекрывая мой, — О таком муже, как Богачев, можно только мечтать. Ты отказала Раевским — я не стал возражать. Что теперь не так? Ты решила потрепать мне нервы?!
— Женя, Миша… давайте успокоимся и поговорим спокойно, — мама попыталась вмешаться, встать между нами.
— Я спокойна, мама, — я сделала шаг назад, к лестнице. — Абсолютно спокойна. И у меня есть мужчина. Пусть ваш Марк катится на все четыре стороны, раз не умеет свой член держать в штанах.
В комнате повисла тишина. Мама замерла с открытым ртом. Отец побагровел.
— Какой еще мужчина?! — взревел он, — Мужчина? Ты…
— Настоящий, — перебила я его, — Который меня ценит и не станет изменять. Который не смотрит на меня как на вещь. Который…
Я недоговорила. Развернулась и направилась к себе, чувствуя, как ноги дрожат. Сама не знаю, зачем сказала про мужчину. Наверно, чтобы уже наконец оставили меня в покое.
— А ну, стоять! — крикнул отец, но я и не подумала останавливаться.
— Марина, ты знала? — донеслось снизу. — Кто он? С кем она связалась? Вот откуда ветер дует… Кто ей мозги промыл?
— А ну, иди сюда! — рявкнул отец еще раз, но я уже заперлась в своей комнате.
Внизу еще слышался шум — отец все никак не успокаивался. Его голос то повышался, то затихал, и я слышала, как мама что-то говорит, пытается его унять.
Но я была готова к скандалу. Ничего другого я от него не ждала. Он всегда был таким, когда что-то шло не по его плану, когда я не оправдывала ожиданий. Но сдаваться я не собиралась. С Марком всё кончено!
Из своей комнаты я вышла после обеда, когда отец наконец-то сдался и отправился в офис заниматься тем, что у него выходило лучше всего — работать, а не детей воспитывать. Мама тоже устала меня ждать. Думаю, она все же не воспринимала мое заявление всерьез. Для нее это был очередной каприз, очередная вспышка, которая пройдет, когда я остыну. Но в этот раз всё было иначе.
Может, им бы и удалось меня убедить. Снова промыть мозги, надавить на совесть, объяснить, какая я плохая, не понимающая важности ситуации, эгоистичная девчонка, которая думает только о себе. Может, если бы не сегодняшняя ночь, я бы сдалась. Но после того, как я увидела, что такое обычная забота — не за деньги, не за статус, а просто потому, что человеку не все равно, во мне что-то щелкнуло.
Я тоже так захотела. Не бриллиантов, не яхт, не особняков на Рублевке. А чтобы меня укрыли пледом, когда я замерзла. Чтобы мне сварили кофе по утрам. Чтобы смотрели на меня не как на выгодную партию, а как на девушку. Живую, настоящую, со всеми моими дурацкими капризами и истериками.
Я спустилась на кухню. Обычно я здесь бываю крайне редко. В нашем доме кухня — это территория прислуги, а не место для семейных посиделок. У нас есть столовая для этого. Поэтому Ольга Николаевна, наша кухарка, которая работает у нас уже лет десять, удивилась, когда увидела меня на пороге. Она помешивала что-то в кастрюле и замерла с половником в руке.
Но еще больше женщина удивилась моей просьбе — научить меня готовить блинчики и оладушки. Помню, она как-то готовила оладьи в форме сердец. Мне захотелось научиться их готовить.
— Боже… — я забыла, что у меня руки в муке и испачкали лицо. После очередной неудачи, тесто прилипло к сковороде, комок подгоревшей массы отправился в мусорное ведро, я начала злиться. Вроде же ничего сложного… Мука, молоко, яйца, соль, сахар. Всего пять ингредиентов. А у меня не получалось. Тесто то жидкое, то густое, то комками, то пузырями.
— Женя, не расстраивайтесь, — Ольга Николаевна мягко забрала у меня венчик, — Если вы хотите оладьев, я приготовлю. Десять минут — и будет готово. Вы идите отдыхайте, я подам в столовую.
— Нет, — покачала головой, отодвигая миску к себе, — Мне нужно самой.
Она смотрела на меня с недоумением и, кажется, с легкой тревогой. Я никогда не проявляла такого упрямства на кухне. И вообще никогда не проявляла никакого интереса к домашним делам. Зачем, если есть прислуга? Но сейчас прислуга была не нужна. Мне нужно было сделать это самой. Своими руками.
Не знаю, почему я так загорелась этим. Сама же говорила, что можно было всё что угодно заказать. На Патриках в кафешке готовят такие пирожные, что любой мишленовский ресторан позавидует. Похоже, я схожу с ума.
— Спасибо, — поблагодарила кухарку.
— Неплохо для первого раза, — похвалила она мои “творения”, — Эта партия не подгорела.
Да, но мне нужно было идеально, чтобы… самой приготовить ему. Потому что зная этого мужчину, посредственный результат не привлечет его внимание. Это как получить тройку вместо отлично. Мне бы в самом деле учить предмет, чтобы не провалиться на экзамене, а не стоять у плиты с венчиком в руке.
С чего я решила, что непременно вернусь к нему в квартиру? Знала и все. Нагло? Да. Но разве за свое счастье не надо бороться?
Разве можно сидеть сложа руки и ждать, пока принц сам прискачет на белом коне? Мой принц не скачет. Мой принц стоит у плиты и печет блины для своей дочери. Мой принц ходит в небрендовых штанах и не берет взяток. И если я хочу быть с ним — я должна сделать первый шаг.
Марка я добавила в черный список, хотя и понимала, что завтра в универе он меня найдет. Скривилась, общаться с ним не желала. Может, тоже сказать ему, что у меня другой и пусть катится? Вдруг сработает.
Еще вечером объявилась Карина, нервируя своим недовольством. Конечно, после вчерашнего ее план я не собиралась реализовывать и подставлять Шукшина. Не после того, как он помог мне и спас от тех уродов. Но не стала ей об этом сообщать, чтобы быть в курсе того, что она задумала. Хотела успеть предотвратить катастрофу, если Карина решит действовать самостоятельно. Она импульсивная, а последствия у этой затеи могли быть ужасными.
Теперь у меня был свой план, но без четких инструкций. Буду действовать по обстоятельствам. А завтра попробую настроить подругу, чтобы и она выкинула все эту историю с домогательством из головы.
Сергей Романович один воспитывает дочку и это совсем мерзко, то, как мы собирались поступить. Ложное обвинение может разрушить не только его карьеру, но и затронуть малышку.
Я взглянула на него с другой стороны и поняла как мы были неправы. Осталось в этом убедить подругу.
И действительно, понедельник выдался очень насыщенным. Но все мои ожидания пошли прахом. Мои желания не совпадали с желаниями других людей. Интересы пересекались и никто не желал уступать. Вот же!
***
ГЛАВА 11
— Короче, я всё придумала! — Карина не дала мне и слова сказать, как вцепилась в мою руку и оттащила в сторону, подальше от потока студентов, которые спешили на первую пару.
— Что ты придумала?
— Я все выходные шерстила интернет и достала нейронку, но добилась своего.
— Ты о чем? — я сделала вид, что не понимаю.
— Джони, не тупи. О Шукшуне. Он у нас неприступный, значит, что?
— Что?
— Ты сегодня себя плохо чувствуешь? — Карина нахмурилась, вглядываясь в мое лицо, — ПМС начался? Ты какая-то заторможенная.
— Ничего у меня не началось. Выкладывай, что ты придумала.
— На тебя нападут, а он тебя спасет. Наймем пару парней. Они к тебе пристанут около универа, когда он будет мимо проходить. Ну, типа, угрожать будут, руки распускать. А он весь из себя герой вступится за тебя. Они ему подыграют — испугаются и убегут, или он их победит, неважно. Главное — ты к нему и подкатишь с благодарностью. Мол, спасибо, вы мой герой, я вам обязана… — она мечтательно закатила глаза, представляя эту сцену, — Он растает, поверь. Ни один мужик не устоит перед девушкой, которую только что спас.
Я смотрела на Карину и не верила своим ушам. Ее слова звучали как бред сумасшедшего. План был до ужаса похож на то, что случилось со мной в парке. Мне казалось, что она как-то узнала про прошлую ночь и теперь просто разыгрывает меня. Проверяет. Хочет посмотреть на мою реакцию.
— Ну как тебе? Стопроцентный верняк. Я уже нашла ребят, они согласны за десять штук. Всё чисто, никто ничего не узнает. Сделают дело и уйдут в закат. Искра пробежит, и дело в шляпе.
Я не могла вымолвить ни слова. Она хотела повторить то, что случилось со мной, но уже по сценарию. Инсценировать нападение, чтобы Шукшин снова меня спасал. Но она не знала, что он уже спас. Не знала, что нападение было настоящим.