Маргарита Абрамова – (не)параллельные прямые (страница 18)
— Что здесь происходит? — раздаётся за спиной, и я облегчённо выдыхаю, узнав этот голос.
Шукшин схватывает Марка за плечо, рывком отцепляет его от Антона и одним движением оттягивает в сторону. Марк пытается вырваться, но Шукшин держит крепко.
— Что вы здесь устроили?
— Ничего, Сергей Романович, — Марк нагло усмехается, одёргивая пиджак, — Просто одному ушлёпку показал, что будет, если подкатывать к моей девушке.
Шукшин косится на меня.
— Личные разборки должны быть оставлены за стенами учебного заведения, — говорит ледяным тоном, как ранее мне про детский сад. И мне становится невыносимо стыдно перед мужчиной. Потому что он сейчас видит меня в самом неприглядном свете, и я не могу ему объяснить, что я ни в чем не виновата. Что я просто попросила Антона о помощи и никого не провоцировала.
Бубликов помогает своему другу подняться. Антон всё ещё пошатывается, кровь течёт по подбородку, капает на пол, и я смотрю на эти красные пятна и не могу пошевелиться. Драка напомнила мне выходные. Второй раз я случайным образом оказываюсь втянута в драку, являюсь ее причиной.
И если бы Сергей Романович не умел драться, то мог выглядеть как Гурьев. Или хуже. Ведь тех в парке было больше.
— Я не твоя девушка! — шиплю Марку, злясь, что все из-за него, и там в парке и сейчас, бью в грудь этому идиоту.
— Золоторева, — предупреждающе говорит Шукшин, перехватываю мою руку, и я затихаю от его голоса, — Помоги Гурьеву добраться до медпункта.
— Хорошо, — киваю.
Марк зло смотрит в нашу сторону, но стоит на месте, вроде немного успокоился.
В медпункте Антону помогают и отпускают домой. К нам приходит взвинченная Надежда Александровна, наш куратор, она пытается понять, что случилось, но Антон отмахивается, говорит, что вышло недоразумение.
— Прости, — говорю я Антону, когда Надежда Александровна, наконец, уходит, не добившись правды, — Богачёв совсем слетел с катушек.
— Вы правда с ним расстались?
— Похоже, он не согласен, — Антон кривит разбитые губы в попытке улыбнуться, но тут же морщится от боли.
— Придётся смириться, — вздыхаю я.
— С тебя причитается, Женя, — усмехается Антон, и я вижу, что он не держит зла. Хотя мог бы. Я втянула его в эту историю, и он пострадал.
— Договорились.
— Заметано. Я добавлю тебя в группу дополнительных занятий, как и обещал. И после как-нибудь пообщаемся.
— Хорошо. Спасибо.
Вот это денек. Я смотрю ему вслед и чувствую, как усталость наваливается на плечи. Наверное, не стоило игнорировать Марка, а спокойно поговорить, да только я не знаю что ему сказать, кроме того, что между нами все кончено.
Он привык, что я уступаю. Что я прощаю. И сейчас он просто не верит, что на этот раз всё по-настоящему.
Но ясно одно — говорить ему, что у меня кто-то появился, точно не следует. Не хватало, чтобы он накинулся и на Сергея Романовича.
Точно! Записаться на отработку.
Я направилась на кафедру. Все равно уже опоздала на вторую пару.
Застаю там Шукшина. Он в компании какого-то парня — молодого, светловолосого, с какой-то странной пластикой движений. Они о чём-то тихо разговаривают, склонив головы. Я останавливаюсь в дверях, не решаясь войти.
— Золотарева, — выдыхает он, когда замечает меня, — Что ещё? — отрывается от разговора.
— Простите, что отвлекаю, — делаю шаг в кабинет, — Но вы сами сказали записаться на кафедре к вам на отработку. Вот я и пришла.
Подхожу ближе и замечаю, что парень какой-то странный. Он стоит чуть сгорбленно, его правая рука немного подрагивает, а левая чуть сжата в кулак. Он улыбается открыто, по-доброму, но его лицо кажется чуть асимметричным, и я понимаю, что это, вероятно, последствия какого-то заболевания.
— Кирр…ил… — представляется он, протягивая мне руку. Запнулся на первой букве, но я не обращаю внимания, хотя и теряюсь на секунду. Что-то похожее на ДЦП, я видела таких детей в благотворительных центрах, куда мама меня водила, когда я была маленькой. Но я быстро беру себя в руки и аккуратно пожимаю его ладонь — тёплую, с чуть ослабленными пальцами.
— Женя, — улыбаюсь, стараясь не смотреть на него слишком пристально. Не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко.
Шукшин тем временем открывает журнал и водит пальцем по датам.
— Среда, четырнадцать ноль-ноль, — говорит он, не поднимая головы, — Или четверг, семнадцать тридцать.
— Четверг, — выбираю, даже не раздумывая, — Успею как раз подготовиться.
Хотя выбрала это время совершенно не из-за подготовки. Вечер. Мы вдвоём на отработке. Никто не будет мешать.
— Записал, — говорит Шукшин как-то недовольно, — Все? — поднимает на меня взгляд.
— Да. И спасибо, — добавляю, — За то что разняли их. Если бы вы не пришли, неизвестно, чем бы всё закончилось.
— Кто-то по… подрался? — заикаясь спрашивает Кирилл, переводит взгляд с меня на Шукшина.
— Мой бывший парень и…
— До свиданья, Золотарева, — не даёт мне договорить Шукшин.
— До свидания, Сергей Романович.
ГЛАВА 13
Рано я расслабилась. Как только я переступила порог дома, сняла куртку и сунула ноги в домашние тапочки, как сразу поняла, что спокойным и вечер не будет.
— Мы не закончили наш разговор.
— Я всё сказала, — нахмурилась, скрещивая руки на груди. Сегодня выдался тяжелый день: Карина с ее планами, драка, Антон с разбитым лицом, Марк с его бешенством, Шукшин с его ледяным взглядом. И быть тактичной и мудрой, как советовала мама, у меня не получалось. Силы кончились. Терпение лопнуло. Второй день я без устали твержу, что свадьбы с Богачевым не будет, а они не слышат.
— Ты как с отцом разговариваешь?
— Я не сказала ничего неуважительного. Только в очередной раз, что я не выйду замуж на Марка. Услышь меня, прошу.
— Кто промыл тебе мозги? Я хочу на него посмотреть. Познакомь нас раз он лучше Марка.
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу. Вы на него надавите. Начнете оценивать. А мне не нужна эта оценка. Мне нужен он, каким бы он ни был.
— Значит, все же связалась с нищим…
— А ты уважительно говоришь о людях? Даже не зная его?
— Уважение нужно заслужить. Пока что я вижу только, что моя дочь ведет себя как капризная девчонка, которая не понимает, что ей нужно для счастливой жизни.
— Свадьбы не будет, пап, — сказала я устало.
— Это мы еще посмотрим.
— Заставишь меня? Деньги заберешь? Карточки заблокируешь? Может, мне сразу из дома уйти?!
— Заблокирую, если потребуется, — отец не дрогнул, — Если ты не понимаешь по-хорошему, будут другие методы.
Михаил Золотарев был непреклонен. На что я вообще надеялась? Я поджала губы от обиды, чувствуя, как к горлу подступает ком. Я хотела кричать, плакать, бить посуду. Но зачем? Это ничего не изменит.
— Ты вообще меня любишь? Или только свой бизнес?
— Ты забыла, что мы обязаны нашему бизнесу тем, что имеем? — отец подошел ближе, в ход пошел повелительный указательный палец, что он тычет мне в лицо, — Если бы я не работал столько времени, не вкалывал без устали, не рисковал, где бы ты сейчас была? Ездила бы на лучшие курорты? Училась бы в престижном университете или в захудалой ПТУ?