Маргарита Абрамова – (не)параллельные прямые (страница 19)
— Не нужно мне это все… Мне необходимо нормальное человеческое отношение. Я не вещь! А ваша дочь! — слезы брызнули из глаз, и я поспешила скрыться в своей комнате.
— Не нужно… — донеслось мне в спину, — Все так говорят… А как заберешь… Женя!
Я снова закрылась в спальне, даже маме не открыла. Я знала, что она скажет. Она сделает вид, что на моей стороне, а сама станет меня продавливать. Я может, даже опять попадусь на ее очарование, мягкость, но это ни к чему не приведет.
Готова ли я уйти из дома?
Никогда не думала об этом. Причин не было. Да, мы ссорились с отцом. Да, он высказывал мне за мои выходки. Иногда я напивалась, иногда пропускала пары, иногда поздно возвращалась домой. Но всё было просто и понятно. Сейчас же мои границы были нарушены. Я была категорически против брака. Против того, чтобы меня продавали и моя судьба решалась без моего участия. Но куда я пойду, если он и правда заберет финансовую поддержку?
Не знаю, смогу ли я жить как обычные люди без сотен тысяч на карте, без безлимитных трат, без шопинга в дорогих бутиках. Отец знал, что говорить. Я же не дура, и понимаю, что деньги дают свободу. Но какую свободу? Свободу покупать вещи? Или свободу делать выбор?
Но ведь народ как-то живет… печет спокойно блинчики дочке…
Мысли опять свернули к мужчине. Я бы незамедлительно собрала вещи и укатила к нему в его скромную квартиру с маленькой кухней, на которой он печет блинчики дочке, и тесной ванной, на которой вдвоем не протолкнуться, но зато можно прижаться… Да только он меня не ждет. Обреченно вздохнула, вспоминая его холодный взгляд.
Гурьев, несмотря на полученные травмы, выполнил обещание — добавил меня в группу допников. И я зависла в пустом чате с Шукшиным. Теперь я могла ему что-то написать, но сдерживалась и не делала этого.
Нужно подготовиться к отработке, да и в целом к экзамену. Потому что была уверена, что он даже слушать меня не станет, не реши я задания, даже если я оденусь сногсшибательно. А именно так я и собиралась поступить. Хотелось, чтобы он не смог отвести от меня взгляд и вот так же залипал на меня, как я сейчас на его аватарку в социальных сетях.
А затем вселенная, будто услышала мои призывы, и Гурьев прислал мне сообщение.
“Вот смотри, эти занятия точно будут на отработке. Прикрепляю варианты решений. Решай по аналогии.”
“Спасибо большое” — это было то что нужно.
“Для экзамена завтра пришлю, нужно компьютер включать, а так бошка раскалывается”
“Прости за сегодняшнее еще раз”
“Похоже, теперь не только Богачев думает, что мы пара”
А следом улыбающийся смайлик в компании со взрывающейся головой.
Выглядели мы и впрямь как разборки и кто-то, как оказалось, заснял это на телефон.
“Если надо кому-то объяснить, что это не так — я готова” — намекала я на его девушку, если таковая имеется.
“Не надо. Мне даже лучше. Пусть думают, что такая красотка запала на меня. Это льстит”
Мы еще немного пообщались и я засела за конспекты. Все равно не спалось, а так хоть с пользой провела время. Мне хотелось удивить Шукшина показать, что не зря сделал мне послабления.
Я работала стратегично, как марафонец, а не спринтер. Вначале показать, что я адекватная, что мне можно доверять, а значит, не просто взбалмошная студентка, и со мной можно иметь отношения…
Позвонила Карине, хотела поделиться с ней материалами. Антон прислал реально понятные схемы. Ей бы тоже не помешало. Но подруга зависала в каком-то баре, ей было явно не до учебы. Она звала меня присоединиться, но я отказалась. Особенно, после того как выяснилось, что Богачев тоже там.
За завтраком отца не было. Мама ела молча. Обиделась, что я проигнорировала ее вчера. Я тоже молчала. Брат тоже хмуро сидел и на нас поглядывал.
— Женя, хватит косячить! — важно заявил мне, уходя в школу.
Вот же папина копия.
— Иди уже! — сказала ему, махнув рукой, — Только от тебя мне не хватало нотаций, — хоть бы кто-то был на моей стороне.
— Я бы на твоем месте его послушала, — сказала первую фразу за все утро мама, — Устами младенца глаголит истина.
Да только у меня своя правда. И я не собираюсь менять её на чужую.
И пусть моя аксиоматика не совпадает с семейной — это их проблемы. Я строю свою систему.
ГЛАВА 14
Боже, я столько не примеряла нарядов на самые крутые вечеринки. Стояла перед открытым шкафом, перебирала вешалки и чувствовала себя героиней плохого фильма, у которой через час ответственное свидание. Только это было не свидание. Это была отработка по математическому анализу.
Я не знала, что надеть на отработку к Шукшину. Хотелось выглядеть неотразимо, но при этом не вызывающе. Чтобы он посмотрел — и замер. Чтобы увидел во мне женщину, а не фамилию в списке. Но при этом не подумал, что я собираюсь его соблазнять. Или подумал? Я запуталась.
Я сменяла один наряд на другой и начинала раздражаться из-за того, что ничего не нравилось. Нужно было вчера сходить в бутик и прикупить что-то новое, свежее, то, в чем я буду чувствовать себя уверенно. А сейчас уже поздно, через два часа мне нужно быть в университете.
Нужно успокоиться и подумать логически. Короткую юбку он может не оценить, скорее всего, просто не заметит. Или заметит, но сделает вид. На лекциях он никогда не смотрит на студенток ниже пояса. Он как будто специально держит взгляд на уровне лица.
К тому же большую часть времени буду за столом, и не факт, что мне удастся к нему подобраться ближе. Значит, надо выбирать что-то наверх.
Что-то провокационное? Или милое… нежное?
Лучше совместить.
Мне нужно что-то среднее. Женственное…
Сейчас в моде полупрозрачные наряды. Вроде и закрыто, а вроде и видно всё, что нужно. Я встала, снова подошла к шкафу. Мой взгляд упал на блузку из тонкого черного шифона, которую я купила прошлой весной и ни разу не надела. Она висела в самом дальнем углу, зачехленная, забытая. Я достала ее, приложила к себе, посмотрелась в зеркало. Длинный рукав, воротник-стойка, почти невесомая ткань, сквозь которую угадываются очертания тела. И не вызывающе. Или вызывающе? Я повертелась перед зеркалом.
Да. То что нужно.
Под блузку я надела черное кружевное белье. Не слишком откровенное, но такое, что если присмотреться, становится понятно, что под тканью не просто скучный топ. Блузка струилась, переливалась, открывала ровно столько, сколько нужно, чтобы заинтриговать, но не спровоцировать. Я расстегнула верхнюю пуговицу — чтобы ключицы были видны. Еще одну — чтобы взгляд скользнул ниже. Потом застегнула обратно. Нет, две — в самый раз.
Брюки — черные, узкие, сидят идеально. Туфли — лодочки на высоком каблуке. Волосы не закалывала, пусть падают на плечи, обрамляют лицо. Минимум макияжа, только тональный крем, тушь, блеск для губ. Никаких стрелок, никакой красной помады. Я должна выглядеть как прилежная студентка, которая пришла учиться.
Добралась до универа и зависла в машине, боясь выходить. Лишь бы не наговорить ничего такого… Боялась, что он снова меня оттолкнёт. Боялась, что не смогу сдержаться.
Не помню, когда я в последний раз так волновалась. Внутри всё дрожало, ладони потели, в груди теснилось что-то огромное, мешающее дышать.
Сняла куртку в раздевалке и направилась на кафедру. Зимой темнеет рано и в универе было атмосферно. Лампы освещали пустые коридоры, а стук моих каблуков гулко отражался от стен.
Открыла дверь кафедры, предварительно постучав, столкнулась с Надеждой Александровной, нашим куратором. Она стояла у стола, перебирая какие-то бумаги.
— Надежда Александровна, я пришла на отработку к Сергею Романовичу.
— Он принимает в четыреста третьей.
— Спасибо.
— Женя, — окликнула она меня, когда я уже повернулась к выходу, — Ты подготовилась? Проблем не будет? Я не ожидала, что ты окажешься в числе недопущенных.
— Подготовилась.
— Ты если что помягче с ним, — посоветовала она, — Сергей Романович строгий, но справедливый. Лучше честно скажи, если что-то не помнишь.
Кивнула. Помягче я могу, но понравится ли ему? Я, конечно, не собиралась себя вести как Карина, но у меня были другие мотивы.
Стоило мне подойти к аудиторий, как из нее вышел Петрушин, наш заядлый прогульщик, которого я видела на парах раз пять за весь семестр. Он выглядел явно недовольным.
— Привет, — скупо бросил и прошёл мимо, даже не взглянув на меня. Я махнула в ответ и поспешила войти.
Шукшин был в своей черной водолазке и черных брюках. Мы оба были в черном. Может, я подсознательно надела черное, чтобы соответствовать? Подойти бы к нему, снять очки, заглянуть в глаза и сказать что не могу без него… Что я пришла сюда не ради математики.
— Что ты застыла, Золоторева? — спросил, не подозревая о моих мыслях.
— Добрый вечер, Сергей Романович… Я пришла.
— Я вижу, — он кивнул на парты, — Проходи, садись.
А потом мне показалось на секунду, всего на секунду, что его взгляд скользнул в район моей груди. Может, все же показалось. Может, я просто хотела этого. Он оценил? Пусть смотрит. Ему можно. Для него я и надела эту блузку.
Улыбнулась шире, проходя вглубь аудитории, и разместилась на первой парте.
— Что от меня требуется? — спросила, поднимая глаза.
— Ты провалила контрольную, — он подошёл к своему столу, взял стопку листов, — Решишь её — и ты допущена к экзамену. Ничего лишнего.