Марена – Владыка Хаоса для травницы (страница 5)

Он вытер руки о штаны и сел на ступеньку рядом с ней — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она почувствовала жар, исходящий от его тела.

— Ты не боишься идти в город с тем, кто уничтожал империи, — сказал он задумчиво.

— Ты больше не уничтожаешь империи. Ты полол грядки.

— Вынужденно!

— И это у тебя неплохо получалось. Почти.

Он фыркнул.

— Знаешь, что самое унизительное? — спросил он после паузы.

— Что?

— Мне… понравилось.

Эйра обернулась к нему, и в её серых глазах мелькнуло удивление.

— Понравилось полоть грядки?

— Понравилось делать что-то, что не связано с разрушением, — он говорил медленно, будто пробуя слова на вкус. — Я никогда… не умел создавать. Только ломать. А тут — ты выдёргиваешь сорняк, и земля становится чище. Это… странно. Непривычно. Но приятно.

Он замолчал, уставившись на свои руки — большие, смуглые, с тёмными ногтями. Руки, которые ломали империи, а сегодня выдёргивали мокрицу и гладили крота, пусть и случайно.

— Ты меняешься, — тихо сказала Эйра.

— Я не хочу меняться. Я демон. Демоны не меняются.

— А ты меняешься. — Она поднялась, отряхнула передник и направилась к дому. У двери обернулась: — И, Кас… спасибо за сад.

Он остался на ступеньке, глядя ей вслед. Запах шалфея висел в воздухе, смешиваясь с запахом влажной земли и вечернего дыма. Где-то в лесу пересвистывались птицы. Где-то далеко, за горами, садилось солнце.

Ксартанаксимус, Владыка Хаоса, сидел на крыльце дома травницы и думал о том, что впервые за всю свою бесконечно долгую жизнь он сделал что-то, за что ему сказали «спасибо».

И это было чертовски приятно.

Глава 4

Город встретил их шумом, гамом и запахом жареных пирожков.

Рыночная площадь бурлила: торговцы в полосатых шатрах расхваливали товар, кузнец у открытой кузни выбивал ритм молотом по наковальне, стайка детей с визгом пронеслась мимо, едва не опрокинув лоток с глиняной посудой.

Где-то играла шарманка, где-то бранились две торговки из-за места, и над всем этим плыл запах горячего теста, специй и конского навоза.

Кас стоял посреди этого хаоса, расставив ноги и скрестив руки на груди, и смотрел на людей с выражением, которое Эйра мысленно окрестила «брезгливое любопытство голодного кота на птичьем базаре».

— Как они выживают? — спросил он, провожая взглядом толстого купца, который орал на носильщика так, что у того тряслись колени. — Они же… слабые. Мягкие. Любой демон раздавил бы их одним пальцем.

— Но ты не раздавишь, — заметила Эйра, поправляя корзину на локте.

— Я не могу. Привязь.

— Даже без привязи. Ты больше не хочешь.

Он бросил на неё быстрый взгляд и промолчал, и это молчание было красноречивее любого ответа.

Они двинулись вдоль рядов. Эйра шла целеустремлённо, как человек, который точно знает, что ему нужно: сушёные травы, новые банки, ткань для занавесок и одежда для демона.

Кас брёл следом, как огромная мрачная тень, и люди перед ним расступались инстинктивно, даже не понимая почему. Аура Владыки Хаоса, даже ослабленная проклятием, работала безотказно.

— Ты пугаешь торговцев, — тихо сказала Эйра, когда очередной лоточник уронил связку лука, встретившись с Касом взглядом.

— Я ничего не делаю.

— Вот именно. Ты просто стоишь.

— Я так выгляжу. Я не виноват.

— Расслабь лицо.

— Что?

— Лицо. Ты смотришь на всех так, будто прикидываешь, с кого начать вторжение.

Кас скосил на неё глаза и с видимым усилием попытался изобразить доброжелательность. Получилось что-то среднее между оскалом и гримасой боли. Лоточник, увидев это, уронил ещё и чеснок.

— Прекрати, — вздохнула Эйра. — Просто иди и молчи. И дыши носом.

— Я всегда дышу носом.

— Нет, ты дышишь как дракон перед атакой.

Он хмыкнул, но послушно перестроил дыхание. Эйра заметила, что он вообще довольно часто слушался, когда она говорила с ним спокойно и без страха. Как будто никто раньше не говорил с ним так. Как будто он не знал, что с этим делать.

У лавки тканей вышла заминка. Эйра долго выбирала рубаху для Каса — простую, но прочную, из тёмного льна. Ткач, пожилой мужчина с пальцами, исколотыми иглой, смерил демона взглядом и заметно побледнел.

— Это ваш… — он запнулся, — …родственник.

— Брат, — сказала Эйра, не моргнув глазом.

— Сводный, — добавил Кас мрачно.

— По матери, — закончила Эйра.

Ткач перевёл взгляд с неё на демона и обратно. Сходства не было никакого. Вообще. Но деньги пахли одинаково для всех, даже для подозрительных высоченных незнакомцев с золотыми глазами, поэтому он быстро принял плату и выложил на прилавок две рубахи, штаны и запасную пару сапог.

— Примерять будете? — спросил он на всякий случай.

— Нет, — отрезал Кас.

— Уверен? — уточнила Эйра.

— Я никогда не сомневаюсь.

— Кроме того, как именно полоть грядки.

Ткач подавился воздухом. Кас одарил Эйру очередным убийственным взглядом и снова безрезультатно.

На обратном пути случилось сразу две вещи.

Первая: начался дождь. Не мелкий, моросящий, а настоящий осенний ливень, который обрушился с неба стеной воды.

Они едва успели добежать до старой раскидистой ивы на окраине города и укрыться под её ветвями. Ветви свисали до земли, образуя что-то вроде зелёного шатра, внутри которого было сухо и пахло мокрой корой.

Вторая: обнаружилось, что под ивой очень мало места. Эйра стояла, прижавшись спиной к стволу, и чувствовала, как капли дождя всё-таки долетают сквозь листву, оседая на волосах и плечах.

Кас возвышался в полушаге от неё, и его аура — горячая, немного потрескивающая, как воздух перед грозой, — обволакивала её плотнее любого плаща. Он наклонился, упираясь ладонью в ствол над её плечом, и в этом жесте не было угрозы. Было что-то другое.

— Тесновато, — заметила Эйра.

— Терпимо, — ответил Кас, и его голос прозвучал ниже обычного.

Вода шумела вокруг, заливала дорогу, барабанила по листьям. Мир сузился до этого зелёного шатра, до запаха влажной земли, до его глаз, которые горели в полумраке, как две золотые монеты.

— Почему ты не боишься? — спросил он.

— Я уже отвечала.