Марена – Владыка Хаоса для травницы (страница 3)

— Я хотел посмотреть, спишь ли ты! — Его золотые глаза сверкнули. — Защита, помнишь? Если ты умрёшь, я умру следом. А ты могла умереть во сне. От… от удушья. Или от змеи. В лесу много змей.

— В моём доме нет змей.

— Ты не можешь быть уверена.

Эйра посмотрела на него — грязного, всклокоченного, с сеном в волосах и царапиной на скуле, — и рассмеялась. Смех вышел лёгким, почти удивлённым, как будто она сама не ожидала, что ещё способна так смеяться.

— Ладно, — сказала она, отсмеявшись. — Давай установим правила.

Правила установили за завтраком.

Эйра ела кашу с мёдом. Кас сидел напротив, сверля взглядом миску, которую она перед ним поставила.

— Я не ем подробную пищу, — сказал он.

— Ты говорил, но я не знаю, что имеют в виду демоны под «не ем». Может, ты просто привередничаешь.

— Я не приве… — он осёкся, заметил её улыбку и понял, что его дразнят. — Очень остроумно.

— Спасибо. — Она отправила в рот ложку каши. — Правило первое: ты не пытаешься уйти. Привязь работает, и ты только зря тратишь силы и бьешь мои банки. Их между прочим было ограниченное количество. Правило второе: ты не пытаешься меня напугать. Я понимаю, что ты Владыка Хаоса и привык внушать ужас. Но я травница. Я видела вещи и пострашнее демонов.

Кас скептически приподнял бровь.

— Например?

— Например, пациент с зубной болью, который отказывается открывать рот.

— Это не страшно.

— Ты просто не видел таких пациентов.

Он фыркнул. Эйра расценила это как прогресс.

— Правило третье, — продолжила она, — ты работаешь. Если ты живёшь в моём доме, ты приносишь пользу. Никакой магии для бытовых вещей — ты теперь часть этого хозяйства.

— Я Владыка…

— Ты Кас, — перебила она. — И ты будешь колоть дрова.

Дрова Кас колоть умел.

Правда, он делал это так, что после первого же удара полено не раскололось, а испарилось. Вместе с колуном. И с чурбаном. И с частью плетня.

Эйра вышла на звук и замерла на пороге. Посреди двора, засыпанного щепками, стоял демон с пустыми руками и выражением глубокого недоумения на лице.

— Я не хотел, — сказал он.

— Ты использовал магию.

— Нет! — он почти оскорбился. — Я просто ударил. Обычно. Рукой.

Эйра подошла к обугленной яме на месте чурбана, присела, потрогала землю. Земля была горячей.

— Ты ударил рукой, — повторила она.

— Да.

— И от удара полено испарилось.

— Я… — он осёкся. — Я демон. У нас сила немного… больше человеческой.

— Немного, — эхом повторила Эйра и выпрямилась. — Значит, так. Дрова колоть будешь топором. И нежно.

— Нежно? — мужчина скривился так будто кислицы болотной объелся.

— Как будто гладишь котёнка, — на всякий случай уточнила Эйра.

Кас открыл рот, закрыл, снова открыл. Он явно хотел сказать, что не гладил котят никогда в жизни и не собирается начинать. Но под её взглядом — спокойным, серым, с прищуром — почему-то промолчал.

— Я найду новый топор, — сказала Эйра. — А ты пока подмети двор.

— Чем?!

— Вон метла.

И она ушла в дом, оставив Владыку Хаоса стоять посреди двора с метлой в одной руке и чувством собственного унижения в другой.

Вечером они сидели у костра.

Кас подмёл двор. Криво, небрежно, пропуская щепки и почему-то особенно старательно обходя углы, но подмёл.

Весь день он ходил за Эйрой тенью, потому что «я должен знать, что ты в безопасности», и она чувствовала его присутствие спиной.

Это было странно. Она привыкла быть одна. Привыкла к тишине, к пустому дому, к тому, что никто не следит за ней взглядом — даже таким, как у него.

Она развела костёр во дворе, достала котелок и принялась варить похлёбку из грибов и кореньев. Кас сидел по другую сторону огня, обхватив колени руками, и молчал. Пламя отбрасывало блики на его лицо, и в этом свете он казался моложе. Или, может, просто менее опасным.

— Почему ты стал тем, кем стал? — спросила Эйра, помешивая похлёбку.

— Что?

— Владыкой Хаоса. Разрушителем. Ты говорил, что тебя создали для этого. Но это же не всё.

Демон долго молчал, и она уже думала, что он не ответит, когда его голос прозвучал — глухо, без привычной язвительности:

— Меня действительно создали. Для хаоса. Для разрушения. У меня не было детства, не было выбора, не было никого, кто сказал бы: «Ты можешь быть другим». Я был оружием, а оружие не выбирает, куда его направят.

Эйра перестала помешивать.

— Но ты разумен. Ты умеешь думать. Значит, выбор всё равно был.

— Был? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Когда я пытался не разрушать, меня наказывали. Мои создатели… они не любили, когда оружие даёт сбои.

Повисла тишина. В костре треснуло полено, и сноп искр взлетел к небу, где уже зажигались звёзды.

— Мне жаль, — сказала Эйра.

— Что?

— Жаль, что с тобой так обошлись.

Кас поднял на неё глаза, и в них мелькнуло что-то, чего она не ожидала. Не ярость и даже не презрение, а удивление. Как будто никто никогда не говорил ему этих слов.

— Ты странная, — сказал он наконец.

— Я травница. Мы все немного странные.

— Ты не боишься меня.

— А должна?

— Все всегда боялись.

— Значит, все ошибались.

Он посмотрел на неё долго, изучающе. Эйра не отводила взгляд — спокойный, серый, с прищуром. И где-то глубоко внутри Ксартанаксимуса — Владыки Хаоса, Разрушителя Империй, ходящего по пеплу — что-то дрогнуло.

— Похлёбка готова, — сказала Эйра, протягивая ему миску. — Ешь. Даже если демоны не едят.