Марена – Владыка Хаоса для травницы (страница 1)
МАРЕНА .
Владыка Хаоса для травницы
Дисклеймер
Это история о страсти без пошлости. О любви, которая не спрашивает разрешения. И о демоне, который разрушал миры, а теперь учится целовать.
Глава 1
Гора проснулась раньше демона.
Сначала был гул — низкий, утробный, он шёл из глубин земли и отдавался в корнях деревьев. Птицы сорвались с веток разом, будто кто-то дёрнул невидимую нить. Потом камни на восточном склоне дрогнули, поползли вниз и рухнули лавиной в ущелье, подняв облако пыли, которое было видно за лигу.
А потом гробница треснула.
Это была древняя постройка, сложенная ещё в те времена, когда люди помнили имена богов, а демоны ходили по земле открыто. Четверо архимагов отдали жизни, чтобы запечатать здесь Владыку Хаоса, и их заклинание держалось пятьсот лет. Ещё бы столько же — и оно, возможно, развеяло бы его окончательно…
Но гора устала ждать. Плита, закрывавшая вход, раскололась надвое. Солнечный свет, жёлтый и жаркий, хлынул в темноту и упал на лицо человека, который не видел солнца пять столетий.
Ксартанаксимус открыл глаза.
Он лежал на каменном ложе, вытянувшись, как мертвец на погребальном столе. Чёрные волосы, отросшие до пояса, рассыпались вокруг головы. Одежда истлела до лохмотьев. Кожа, некогда отливавшая золотом, теперь была серой от пыли. Но глаза цвета старого золота с вертикальным зрачком горели, как два угля, раздуваемых ветром.
Он сел. Движение вышло рваным, потому что тело затекло, и мышцы забыли, как работать. Спина хрустнула. Шея хрустнула. Демон потянулся, и хрустнуло вообще всё.
— Пятьсот лет, — прохрипел он, пробуя голос, который тоже будто заржавел. — Пятьсот лет в этой… — он огляделся, — …каменной коробке.
Гробница была пуста, если не считать его самого. Ни саркофага, ни сокровищ, ни останков архимагов — те истлели в прах сразу после ритуала. Только голые стены, испещрённые полустёртыми рунами, да пыль. Много пыли.
Ксартанаксимус встал. Ноги держали плохо, но он заставил их двигаться — сначала шаг, потом другой. Он шёл к свету, который становился ярче, и демон ненавидел этот свет, но теперь ненавидел темноту ещё больше. Пятьсот лет кромешной тьмы — это перебор даже для Владыки Хаоса. Даже для того, кто когда-то обращал горы в пыль, а королей — в пепел.
Он вышел наружу и замер.
Мир изменился. Когда его заточали, здесь была пустошь — выжженная, мёртвая земля, над которой вечно висело алое марево. Теперь же вокруг рос лес. Настоящий, живой лес: сосны, ели, какой-то подлесок, трава, цветы. Пахло хвоей, смолой и влажной землёй. Ветер шевелил ветви, и они скрипели, но не страшно, а как-то до отвращения уютно, по-домашнему.
— Что за… — начал было Ксартанаксимус, но тут вдохнул пыль, осевшую в лёгких, и чихнул.
Чих был громким, раскатистым, как удар грома. Эхо заметалось по склону, вспугивая птиц. Демон чихнул ещё раз. И ещё. Пять веков пыли — это вам не шутки.
— Проклятие, — просипел он, вытирая нос тыльной стороной ладони. — Проклятие, проклятие, проклятие!
И тут его дёрнуло.
Не физически, а магически. Что-то внутри, глубоко под грудной клеткой, сжалось и потянуло вбок, как собака тянет поводок. Мужчина покачнулся, пытаясь удержаться, и не смог. Ноги сами пошли в лес, ломая кусты и давя грибы.
— Что за… — демон попытался остановиться, но невидимая сила тащила его вперёд.
Больно не было. Было унизительно.
— Какой-то из архимагов… пережил… и решил пошутить?! — с утробным рыком негодовал Ксартанаксимус, но лес не отвечал ему. Лес вообще редко отвечает демонам.
Тем временем Эйра собирала шалфей.
Это был хороший склон — южный, прогретый солнцем, с рыхлой землёй и редкими соснами. Шалфей здесь рос густой, серебристо-зелёный, с сильным пряным запахом.
Эйра срезала только верхние листья — те, что накопили больше всего масел — и аккуратно укладывала в корзину, переложенную чистой тканью.
День стоял тёплый, безветренный. Где-то в кронах пересвистывались птицы. Где-то дальше, в ущелье, грохотнул камнепад — она услышала далёкий гул и подняла голову, но ничего не увидела. Горы в этих краях часто осыпались. Ничего необычного.
Девушка работала уже часа три — корзина наполнилась на две трети, руки пахли шалфеем, а спина начала ныть. Эйра выпрямилась, потянулась и как раз думала о том, что неплохо бы перекусить, когда кусты в десяти шагах от неё опасно зашевелились.
Из зарослей вышел мужчина.
Он был… странный. Очень высокий — Эйра доставала бы ему разве что до плеча, и то если бы встала на цыпочки. Широкие плечи, длинные спутанные волосы, в которых застряли сухие листья и что-то, подозрительно похожее на паутину. Одежда — вернее, то, что от неё осталось, — висела лохмотьями, открывая смуглую, покрытую пылью кожу. Босые ноги были изранены и перепачканы землёй.
Но самым странным были его глаза.
Золотые. С вертикальным зрачком. Они горели в тени сосен, как два маленьких солнца, и смотрели на неё с такой яростью, что у любой нормальной женщины подкосились бы колени.
Но Эйра была травницей, а не нормальной женщиной. Она слишком часто видела, как самые страшные на вид грибы оказываются безобидными, а милые цветочки — смертельно ядовитыми. Поэтому она не закричала и не побежала. Она прищурилась, склонила голову набок и спросила:
— Вы потерялись?
Мужчина открыл рот, явно собираясь сказать что-то важное и пугающее.
И чихнул.
Громко. Раскатисто. Так, что с ближайшей сосны сорвалась шишка и шлёпнулась ему на макушку.
— Я, — прохрипел он, отплёвываясь от пыли и сбрасывая шишку, — Ксартанаксимус. Владыка Хаоса. Разрушитель Империй. Ходящий по пеплу.
Эйра моргнула. Потом ещё раз. Потом перевела взгляд на его босые ноги, на лохмотья, на паутину в волосах и на шишку, всё ещё лежавшую у его ступней.
— Очень приятно, — сказала она. — А я Эйра. Травница. У вас, кажется, аллергия на шалфей. У некоторых бывает.
— Аллергия? — он уставился на неё так, будто она только что сказала, что небо зелёное, а трава — синяя. — У меня нет аллергии! Я демон! Демоны не болеют!
— Чихаете вы очень по-человечески.
— Я не…
Мужчина не договорил. Его снова дёрнуло — магией, изнутри, — и он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его лицо исказилось от натуги — он явно пытался идти в другую сторону, но тело не слушалось.
— Что происходит? — спросила Эйра, и в её голосе впервые мелькнула нотка тревоги.
— Заклинание, — прорычал демон, делая ещё шаг. — Древнее. Привязь. Эти проклятые архимаги… они думали, что я вырвусь, и настроили печать так, чтобы…
Он не договорил. Внезапно сопротивление исчезло, и он по инерции пролетел вперёд, замер в шаге от Эйры. Теперь они стояли лицом к лицу — вернее, лицом к груди. Демон был действительно высок.
— Чтобы что? — спросила Эйра, задирая голову.
— Чтобы привязать меня к ближайшему человеку, — закончил он сквозь зубы. — Если печать сломается, что она и сделала.
— Ко мне?
— К тебе. — Его золотые глаза полыхнули яростью. — Я не могу причинить тебе вред. Не могу уйти. И…
— И?
— И я обязан выполнять твои приказы, — выплюнул он, как ругательство.
В лесу стало тихо. Птицы, напуганные его появлением, ещё не вернулись. Ветер затих. Только шалфей серебрился на солнце, да где-то вдалеке журчал невидимый ручей.
Эйра медленно выдохнула.
— Значит, ты демон, — сказала она. — Настоящий. Владыка Хаоса.
— Да.
— И ты теперь мой слуга?
— Раб, — процедил он. — Если тебе так больше нравится.
— И ты не можешь меня убить?