Марчин Вольский – Реконкиста (страница 61)

– Ага, значит, возвращаемся завершить столь интересно начатую беседу с хозяевами?

Хорст кивнул.

К сожалению, пройдя несколько шагов, мы застали закрытую переборку. Этим я особо не обеспокоился, поскольку раньше заметил, что проход открывался, когда самый старший из стражников поднимал булаву. Поэтому, переодеваясь, я забрал себе золотистый символ, а при случае стащил с руки мертвого индейца золотой браслет, представлявший трех сплетенных змей. Я надел его на запястье и, подойдя к переборке, попытался повторить жест стражника. Раздался тихий щелчок механизма, но преграда не открылась. Похоже, объявленная тревога полностью ее заблокировала. Дезориентированный, я огляделся по сторонам. Вайгель коснулся моего плеча и указал наверх. Прямо над собой я увидел вентиляционное отверстие.

– То есть ты предлагаешь нам перемещаться по вентиляционным каналам? – спросил я.

Великан, подтверждая, чмокнул. Коридоры, вне всякого сомнения, создавались по меркам пришельцев из космоса, и они не были выше двух с половиной метров роста. Я забрался на плечо боцману и зацепил за решетку инкрустированный серебром пояс, который я тоже забрал у стражника. Вайгель вырвал ее одним смелым рывком. Затем он подпрыгнул и с гибкостью, которой я никак не мог подозревать у кого-то, имеющего подобные размеры, схватился за край и подтянулся вовнутрь. Затем он протянул мне руку и поднял вверх, словно я был ребенком.

Я опасался того, что, в связи с габаритами бременца, мы быстро застрянем в тесном тоннеле, но каким-то образом протиснуться удавалось. Где-то через четверть часа мы очутились над овальным залом. К сожалению, здесь вентиляция ограничивалась небольшими отверстиями в литом потолке над столом управления. Мы не могли увидеть, что происходит за пределами пирамиды, но нервно вспыхивающие огни и быстро перемещающиеся головы ацтекских сановников, мечущихся вокруг стола, говорили о том, что внизу, как минимум, царит паника. Я заметил характерную голову верховного жреца, зато нигде не заметил Итцакойотля. Неужели его выслали на первые линии фронта? Я ужасно жалел о том, что не знаю язык nahuatl, поскольку это помогло бы мне сориентироваться в ситуации.

Тем временем, Вайгель вытащил метатель, который отобрал у стражников, и подсунул его мне под нос. Что он имел в виду, раз в нынешней ситуации мы не могли воспользоваться оружием? Выстрел электрическим зарядом через металлическую решетку грозил поражением стреляющих и тут же выдал бы место нашего пребывания. Но Вайгель указал на переключатель и запасную обойму, в которой находились газовые заряды, готовые к тому, чтобы сунуть их в камеру замка.

– Вот как ты хочешь расправиться с гадами? – шепнул я прямо на ухо боцману. – Это правильно, этих двух патронов должно хватить, чтобы на долгое время обездвижить компанию, пребывающую в помещении под нами, но… – тут я замялся, – у твоей идеи имеется один существенный недостаток, ведь при этом мы тоже потеряем сознание.

Хорст отрицательно покачал головой. Неужли он предполагал, что выстреленный газ будет тяжелее воздуха? Нет. Германец предложил другое решение. Хорст вытащил шнур, который еще недавно связывал мои руки, расплел его на более тонкие волокна и, связав таким образом шпагат длиной в несколько локтей, привязал его к спусковому крючку ацтекского автомата. После этого он сунул его стволом вниз в одно из вентиляционных отверстий и жестом приказал мне отползать.

Кто-нибудь из вас отступал когда-нибудь по туннелю, тесном, словно мелиоративная канава. Не удивительно, что уже через минуту со всей дури налетел на какую-то помеху. Грохот был знатный. Я был уверен, что ацтеки просто обязаны были его слышать. Вайгель перестал колебаться. Он дернул за бечевку, освобождая спуск. Оружие закашляло, прозвучало сухое: "пац, пац". Через секунду до нас донеслись крики и кашель. Мы же удирали задом на четвереньках, опасаясь того, что газ в любой момент может достать и нас. Но не догнал. Жалко было лишь того, что невозможно было проверить результаты наших действий. Но что-то мне подсказывало, что именно сейчас Тайный Город был лишен своего командования.

Через пару минут мы очутились за перегородкой, в месте нашей ндавней стычки. Здесь никто нас не ожидал, ободранные от униформ трупы не привлекли чьего-либо внимания. По пустым коридорам мы добрались до дверей наших недавних камер. Булавы старшего стражника хватило, чтобы открыть все помещения. Камера рядом с помещением, в котором держали Вайгеля, оказалась пустой. В следующей доходил какой-то замученный пытками индеец. А вот в третьей…

– Черт подери, это ты, Фушерон?

Андре подхватился на ноги.

– Маэстро, ты свободен?! И Вайгель! Mon Dieu! Я уже думал, что меня выпотрошат. Вы поверите? Эти дикари сбрили мне все волосы на груди. Чиста зависть! У них самих ничего не растет, так что они, похоже, не могут вынести подобных мужских признаков, отличающих белого человека.

Еще через пару камер мы обнаружили де Лиса. Врач, хотя и легко раненный, держался на ногах и буквально горел волей к сражению. Ergo, можно было сказать, что данный этап розыгрыша завершился без потерь в личном составе.

Издали до нас донесся шум какого-то приближающегося устройства. Мы приказали нашим друзьям спрятаться в глубине камер, сами же, в серебристых униформах, ожидали в на первый взгляд небрежных позах, но оружие держали в полной готовности.

В перспективе головного коридора появился патруль из двух человек – скорее всего, аварийная газовая служба. Солдаты были в скафандрах и масках, у поясов были дополнительные небольшие бутылочки, служащие, по-видимому, для того, чтобы вводить пострадавшим противоядие.

Вайгель хлопнул в ладони.

Индейцы остановились. И это было их самой серьезной ошибкой. Не вдаваясь в не очень-то приятные подробности, могу сказать, что умерли они стоя.

Таким вот образом мы добыли еще две местные униформы, в которые тут же переоделись Фушерон и де Лис. Одну из добытых противогазовых масок я надел сам, вторую оставил для Андре. На электрической тележке, которой, как оказалось, мог бы управлять и ребенок, мы направились назад, к центру управления. На сей раз, возможно, реагируя на импульсы, высылаемые транспортным средством, все ворота открывались с древнеиндейским гостеприимством. В овальном зале, а точнее – в крипте, царило настроение, сравнимое со свежей гробницей: два жреца, в том числе и Петлалкалькатль, и два техника лежали вокруг консоли, приводя на ум марионеток, у которых оборвали шнурки. Идя к подиуму, я чувствовал ладонями дуновение прохладного воздуха, это доказывало, что интенсивно действуют: как поддув, так и вытяжка. Но пока что у меня не было намерения проверять: оставался ли газ в помещении или уже улетучился. Панорамный экран показывал горящие дома вокруг взлетно-посадочной площадки. Еще я заметил маленькую реплику этой же картинки, пульсирующую на консоли. Де Лис, показывая на эпицентр пожара, коснулся пальцем поверхности стола, и в то же самое время картинка в западной части большого экрана резко начала приближаться. Теперь мы уже имели дело не с полной панорамой, а с ее вырезкой. Горели два из четырех резервуаров, но аварийные бригады гасили их довольно эффективно. На самой плите площадки я увидел пару выжженных корпусов летающих аппаратов, но большую часть воздушных суден индейцы оттащили в безопасное место.

Потери должны были быть значительными, хотя, наверняка, и не такие, на которые рассчитывала группа старого пирата. Теперь уже я переместил пальцев влево по миниатюре образа на пульте. Четверть панорамы ограничилась приличных размеров сборищем туземцев в опунциевой роще. Вокруг лежащего под углом серебристого диска собралось е менее трех десятков вооруженных людей, даже не скрывавших кровожадной ярости. Мы могли видеть, как отскакивает лаз машины, как с поднятыми вверх руками выходят поочередно: Фруассарт, Мигель, Эбен и Лино. Бедняги! Ацтеки разорвут их в клочья.

И как раз в этот момент я увидел, как между пленными и жаждущей крови чернью входит мужчина в белом. Итцакойотль! Так вот куда тебя занесло, коллега умник!

Де Лис отважился снять маску. Чуточку поколебавшись, я последовал его примеру. Газ и вправду уже улетучился. Без космических шлемов мы теперь слышали звук из окрестностей осажденной тарелки. Непонятные вопли ацтеков, но не только. Удивительно четко до меня дошло тихое ругательство Эбена, когда два ацтека начало избивать его плетками. И как тут не поверить, что в Америке избивают негров!

Еще худшая судьба ожидала аравака. Признанный предателем красной расы, он совершенно исчез под градом ударов, но при этом не издал ни стона.

– Да простит вам Господь, – услышал я певучий голос Фруассарта.

И в этот момент мне пришло в голову, что, раз я могу их слышать, то, быть может, коммуникация может быть двухсторонней. Я склонился над консолью и заорал, что было сил:

– Итцакойотль! Итцакойотль! Ты меня слышишь? Carramba!

Ацтек вздрогнул. Из ожерелья, висевшего у него на шее, он вынул какой-то маленький прут.

– Кто это говорит?

– Останови, черт подери эту экзекуцию, или я сделаю то же самое с твоим верховным жрецом.

Ученый замялся, но послушал. Какое-то время он что-то кричал на своем наречии, но, не имея возможности переорать толпу, выстрелил в воздух. Сыплющиеся на пленных удары прекратились. Индейцы отодвигались и с огромным уважением кланялись Итцакойотлю. Эбен с Лино поднялись с земли. Залитый кровью аравак уже не шевелился.