Марчин Вольский – Реконкиста (страница 63)
– Очень красиво ты говоришь, достойный Итцакойотль, – ответил я с такой же утонченной отстраненностью. – Но, наверное, стоит напомнить, что раньше именно ваши воздушные суда сравняли с землей наши французские лаборатории, это вы послали на дно Мексиканского Залива "Генриетту" и "Святую Лючию", это вы уничтожили не повинною миссию Сан Антонио, это вы пытали нашего боцмана Вайгеля, не вспоминая уже о других затопленных кораблях, опустошенных поселениях, уничтоженных экспедициях…
– Перед тем были Кортес и Писарро, – ответил мне индейский интеллектуал. – Погром целых народов, попытки превращения наших братьев в рабов, в основном, неудачные; навязывание нам чуждой веры, правилами которой вы, обычно, редко когда руководствуетесь.
– Я не отрицаю достойных сожаления прошлых событий или же грехов наших отцов и дедов, – энергично ответил я на это, словно бы отбивал брошенный с силой мяч. – Но, разве это не вы, одаренные, как сами утверждаете, богами чудесными орудиями, желаете применять их не для того, чтобы творить мир, но только углублять ненависть?
– Не будет спокойствия на планете белого человека, – убежденно заявил ацтек. – Ваша сварливость, жадность, эгоизм, мышление исключительно о собственной выгоде, а не для большинства, делает из вас вид, опасный для равновесия планеты.
– Дайте нам шанс. Быть может, нам удастся измениться.
Итцакойотль поглядел на меня так, словно ничего не понял. Я же продолжал:
– Позвольте нам возвратиться в Европу. Мы убедим королей и императоров в вашем нечеловеческом могуществе, с которым мы нескоро, а может – и вообще никогда мы не сравнимся. Думаю, имеется шанс устроить нечто большее, чем спасение жизней пары людей. Мы заключим вечный мир. Вы предоставите нам мирные промышленные технологии, мы же займемся развитием вашей медицины, гуманитарной сферы…
Ученый, казалось, был изумлен тем, что я говорил, но не до конца убежденным.
– Говоришь ты красиво. Но веришь ли в это сам? А ваши колонии? Неужели ты склонишь короля Испании к тому, чтобы он ликвидировал вице-королевства Мексики, Новой Гранады, Перу и Ла Платы; отказался от выкачивания из них богатств, забрал назад поселенцев, бросил церкви и сборы? Ну даже если и так, иль Кане, можешь ли ты поклясться, что англичане окинут Вирджинию, французы – Квебек, а голландцы – Новый Амстердам на острове Манхеттен, который те пятнадцать лет назад обманом выманили за гроши от наших отуманенных алкоголем побратимов? (А ведь хорошо он знал географию, шельма!).
– Понятное дело, что в данный момент я ничего этого гарантировать тебе не могу. Но обещаю предпринять такую попытку. Вы, со своей стороны, сильно не рискуете, поскольку обладаете атомным оружием. Если события пойдут в невыгодном направлении, и если правящие дворы и европейские народы не согласятся с мирными предложениями, вы всегда сможете им воспользоваться. Думаю, европейцы пойдут на ваш постулат:: "Америка для американцев". Они ведь не самоубийцы.
– А белые колонисты? Следует ли мне верить, будто бы они соберут свое барахло, ликвидируют латифундии и вернутся в бедную Кастилию или холодную Британию?
– Пока что, по крайней мере, в Северной Америке, они не слишком многочисленны. А кроме того, давайте дадим друг другу какое-то время. Может это прозвучит и наивно, но давайте попытаемся узнать один другого, договориться даже и с колонизаторами. Продемонстрируйте им свою силу, но без насилия – и я уверен, что они освободят рабов, а к индейцам станут относиться как к партнерам. Впрочем, у вас ведь тоже имеются равные и более равные. Не лучше ли будет, вместо того, чтобы мечтать о реконкисте, позаботиться о том, чтобы сделать собственных братьев процветающими, счастливыми, сытыми? Дать им мир и просвещение.
Итцакойотль начал задумчиво тереть подбородок.
– Ты отважен, европеец. Предлагать мир без рабов… Теоретически, идея красивая, хотя и трудно исполнимая. Ибо, что ты сделаешь с врожденным неравенством людей? Мы оба знаем, что люди не только по рождению, но и по характеру делятся на более склонных к мышлению и склонных более к умственной лени, на немногочисленных, способных к господству, и на муравейник черни, способных, в самом лучшем случае, исполнять приказы. Или ты считаешь, будто бы мы у себя не задумываемся над природой человека? Одних свобода окрыляет, других – оглупляет. Дашь всем право одинаково решать, и наступит балаган, замешательство ценностей, потеря любых правил. Глупые захотят, чтобы ими правили еще более глупые, чем они сами. Даже мы, по причине нынешних ограничений, в значительной степени зависимы от необразованных масс, мы не можем справиться с их грязью, пьянством и ленью.
– Тогда, возможно, спасение человечества лежит в договоренности элит обоих полушарий. Во взаимной терпимости. Действительно ли ты веришь, мой достойный собеседник, в целенаправленности кровавых жертв? Ты знаешь правду о каникулянах, наверняка знаешь, как все это началось, знаешь и то, что этот чудовищный ритуал ничему не служит.
– Это крайне важный элемент традиции и нашей тождественности, – сказал ученый, избегая прямого ответа.
– Но, может, удалось бы это изменить?
– Иногда ты говоришь так, словно бы знал будущее, а иногда – словно бы его не знал. Раз в последующей истории тайн для тебя нет, ты и так знаешь, что случится.
– Думаю, что мы стоим перед альтернативой гармоничного мира или взаимоуничтожения. Наверняка ты понимаешь, о чем я говорю от имени своих товарищей. Не имея другого выхода, мы убьем не только верховного жреца, но и попытаемся превратить весь ваш город в пыль и прах. И я знаю, что у нас это может получиться.
– Перестань меня пугать, скажи, что будет дальше. Как обстоят дела во времена, из которых ты пришел?
– Это мир, возможно, не идеальный, но сносный. Людская нога встала на Луне. Мехико-сити, давний Теночтитлан, насчитывает тридцать миллионов жителей. Северная Америка – это наибольшая и единственная держава в мире. В этой державе белые, черные, желтые и оливковые имеют гарантированные права; все верования равноправны.
Итцакойотль поглядел мне прямо в глаза. Его зрачки обладал остротой обсидианового ножа.
– Ты говоришь правду?
Я выдержал его взгляд. Что ни говори, это была правда. Хотя и не полная.
Мне сложно определить, сколько длились наши беседы; Павоне утверждал, что день и половину ночи. Мне же они показались увлекательнейшим мгновением. Из Золотой Галереи мы перешли в другие залы, где могли принять расслабляющую ванну. Вода сюда, наверняка, доставлялась прямо из горячих вулканических источников, и никакие благовония не были в состоянии отбить запаха серы. Нам прислуживали красивые индеаночки, непосредственные до наглости, так что жаль было не воспользоваться доказательствами их приязни. К сожалению, усталость и стресс не позволили мне оставаться на высоте. Еще мы вместе поели, ужин состоял из замечательных и разнородных блюд: различные виды мяса, овощи и фрукты, сладкие корневища и прекрасно выпеченные лепешки. Я даже спросил, как такое возможно, чтобы эта территориально ограниченная горная котловина, пускай плодородная и замечательно обрабатываемая, была способна прокормить общность из полутора десятков тысяч человек. Хозяин объяснил, что местные средства более десятилетия пополняются в ходе экспедиций на летающих тарелках. Из этих путешествий в громадном числе привозят: рыбу, китовый жир, мясо бизонов и тропические плоды с необитаемых океанских островов.
Точно так же эти экспедиции доставляют сырье и различные материалы.
– В том числе и радиоактивные, для ваших реакторов? – спросил я.
– Я же сказал: различные!
– Понятное дело: военная тайна, – усмехнулся я. – Но, может выдашь, что вы делаете с атомными отходами?
– Возвращаем их богам, – ответил мне индеец.
– Богам? Что ты имеешь в виду? Засоряете космос?
– Ни в коем случае, но, время от времени, когда рядом с землей пролетает комета, эти отходы мы транспортируем поближе к ней, а уже она несет их дальше, к Солнцу, к звездам[35]…
Не желая надоедать читателю подробностями наших негоциаций, в ходе которых хватало таких моментов, когда мы бросались один на другого, и судьба переговоров висела на волоске, не хочу я приводить и мастерское фехтование аргументами, все те торги и коммерческие предложения – скажу лишь, что компромисс, записанный на пяти страницах
Ацтеки обещали доставить меня в сопровождении Вайгеля во Францию. Гарантом безопасности должен был стать сопровождавший нас Петлалкалькатль. Верховный жрец еще год должен был оставаться во Франции вплоть до отстройки большинства научных центров, продолжающих работу, начатую в Мон-Ромейн. Он должен был бы участвовать и в конгрессе монархов, на котором был бы заключен вековечный европейский мир и постоянный договор с Империей Солнца.
Только лишь после подписания такого трактата Петлалкалькатль в сопровождении послов наиболее важных государств вернулся бы домой. В течение всего этого времени остальные члены моей экспедиции оставались бы заложниками в Циболе.
Помимо того, под девизом "Америка для американцев" мы очертили рамочный план передачи колоний под совместное ацтекско-европейское управление. Третьим членом в органах самоуправления должны были стать представители местных племен: инков, аймаров, араваков, ирокезов, семинолов…