Мара – Бай Лонг. Путь дурака (страница 8)

– У тебя точно нет больше соображений? – тихо спросил Яцуши, приотстав от Инны, ворчавшей себе под нос что-то потраченном впустую утре.

Кай заколебался.

– Есть. Я уже встречался с этим… с этим чувством вчера. Было видение. Впрочем, вполне возможно, что я предвидел именно твое приглашение помочь.

Яцуши хмыкнул, но ничего не ответил. Поворот – и они вышли в необъятный зал, и Кай снова поразился, насколько громадным он был.

У самого выхода их ждал Рагон; он успел натащить к тоннелю тряпок, развести костерок и поставить над ним котелок, в котором что-то смачно булькало. Орк мешал это что-то крупной костью, и Кай не сомневался, что эта импровизированная поварешка видела еще пра-прадеда нынешнего вождя.

– А где Берта? – спросил Кай, оглядываясь.

Рагон поднял на него глаза, осклабившись, и пожал плечами.

– Откуда ж мне знать?

Кай слышал, как Яцуши втянул воздух сквозь сомкнутые зубы.

– Ты обещал, что присмотришь за ней.

Орк снова пожал плечами.

– Девчонке захотелось прогуляться. Кто я такой, чтобы удерживать ее.

– Куда… куда она ушла «прогуляться»? – прохрипел Кай, холодея. Он уже видел, как Берту, без сознания, опускают в котел. Или как ее гонят по лабиринтам, вперед и вперед, вопя и улюлюкая, и щелкают челюсти лысых крыс, пытаясь схватить ее за пятки… – Где она?!

Рагон улыбнулся еще шире и неопределенно махнул рукой….

Кай бросился в ту сторону, не слушая, что Инна кричит ему вслед. Он несся вперед, пытаясь вычислить в вонючем воздухе Бертин запах. В какой-то момент он уловил его – и бросился дальше уже по следу, лавируя между палаток, перескакивая через кучи тряпья, врезаясь в орков. Ему вслед что-то кричали – он не слышал. В ушах стоял Бертин крик – какой он слышал однажды. Ведьминский крик, полный ненависти ко всему….

– Берта!

Она сидела у костра – к нему спиной. Услышав крик, она медленно обернулась – и ее мутные глаза понемногу прояснились, когда она узнала его. У Кая от облегчения подкосились колени.

– Вот ты где!

Орчиха, сидевшая по другую сторону костра, испуганно подняла голову; на руках у нее был ребенок. Кай отер пот со лба. Подошел не торопясь, пытаясь унять бешенное сердцебиение.

– Я думал, тебя сожрали… что ты тут?… о Господи…

Он отвел глаза и, глубоко вдохнув, попытался досчитать до десяти.

– Нам определенно надо будет об этом поговорить, – констатировал он, сосредоточенно глядя в потолок. – Но попозже.

– Что не так? – Берта растерянно провела рукой по головке темнокожего младенца, прильнувшего к ее враз налившейся груди. Кай не смотрел, но ему и не нужно было. Он видел, как нежно и крепко она прижимает малыша к себе.

– Да не, все ок. Я нашел ее, подождите меня там! – крикнул он Яцуши, показавшемуся из-за палаток. И, когда тот заколебался, уже раздраженно дернул плечом. – Сейчас придем, подождите!

Яцуши развел руками, но послушался. Инна попробовала было запротестовать, и Инквизитор мягким, но властным движением развернул ее в противоположную сторону. Берта заерзала.

– Вы нашли, что искали?

– Не совсем. Туннель затоплен, внутрь соваться опасно, а я ничего путного не увидел. Инна уверена, что нас зря вызвали, и вообще орки паникеры – испугались своих сказок… по крайней мере, я уверен, что она так думает. У нее хватило ума не говорить это вслух при проводнике.

– А ты? Не думаю, что ты веришь этой матерой львице…

Кай рассмеялся. Немного болезненно.

– А я не спорю. Ничего серьезного. Пойдем? Или останешься тут?

– Нет, пожалуй, – немного подумав, ответила Берта. Каю хотелось бы верить, что думала она над своим решением не всерьез. – Идем.

Она отдала младенца матери и, обогнув Кая, попыталась заглянуть ему в лицо. Тот устремил взгляд в потолок.

– Ты за что-то на меня сердишься? – Берта удивленно коснулась его груди.

– Толстовку сдала в фонд помощи многодетным оркам? – отозвался тот, продолжая смотреть вверх.

Берта на секунду задумалась.

– Ой.

И обхватила себя руками, полностью приходя в сознание. Кай вздохнул.

– И как я с тобой до сих пор с ума не сошел?

– Не знаю, – Берта робко улыбнулась, и по голосу Кай с облегчением понял, что она полностью пришла в себя. – Не одолжишь футболку? Мне что-то не хочется тут ничего брать…

Близнецы

На лестнице было темно. Близнецы знали каждую скрипучую ступеньку, и торопились вверх, сталкиваясь плечами, то прижимаясь к перилам, то перескакивая через одну, заговорщицки бесшумно смеясь и прижимая указательный палец к губам, говоря друг другу без слов – тише, тише….

В гостиной горел свет; они уже намеревались прошмыгнуть мимо, но внезапно Ли остановился – так что Энди налетел на него.

«Что такое?» удивился он.

«Слушай», ответил Ли, пятясь назад и на цыпочках крадясь в коридор. «Марго не одна».

Энди последовал за ним. Действительно, из гостиной доносился еще один голос, незнакомый им. Мужской. И, хоть оба подсмеивались над симпатией Марго к Вульфу, оба в этот миг подумали, что гораздо больше хотели бы услышать его.

– …риск в этот раз слишком велик, – смогли разобрать они. – Если бы вы сразу тогда обратились ко мне, проблем бы не возникло…

– Я вам говорила. Я только-только вышла из тюрьмы и понятия не имела, что делать. Я растерялась, и наделала ошибок, – внятно и твердо говорила Марго.

– Дело обречено на провал, – в голосе мужчины слышалось некоторое раздражение. – То, что я берусь за подобные сложные случаи, не значит, что я готов рисковать своим положением.

Близнецы замерли, ловя каждое слово.

«Это неправильно. Она не может рассказывать чужому. Одного свидетеля достаточно, чтобы отправить ее под суд». Ли дрожал, мысли его путались.

«Тихо. Дай дослушать».

– Факт манипуляции невозможно будет скрыть – если он всплывет, у меня будут гораздо большие проблемы, и я это прекрасно знаю. Я и не прошу как-либо обходить его стороной… мне лишь нужно, чтобы вы донесли до этих людей – я не могла оставить мальчишек матери. Есть же какая-то статья о передаче детей магов службам опеки и приемным семьям, если родительской заботы не хватает для обеспечения нормального развития? Да, я прокололась, не оформив всего как следует, не поинтересовавшись, как это должно быть сделано, но…

– Тысячи магов выросли в обычных семьях, – категорично отрезал голос. – Тысячи магов выросли нормальными людьми, способными волшебниками и любящими сыновьями и дочерьми. С чего вы взяли, что ваши – исключение?

– Потому что они – мои, – тихо ответила Марго.

Молчание. Такое говорящее, такое выразительное молчание. Близнецы оба дрожали; Ликс нашарил пальцы Энди и больно сжал. Рука его была мокрой от волнения.

– Я не могу предать их сейчас, – судя по всему, Марго пыталась взять себя в руки. Не разрыдаться на глазах у этого человека.

– Эта женщина – настолько плохой человек?

– Нет, нет, конечно нет… Но мальчишки – мои дети. Я вырастила их и воспитала. Они – часть меня, им нужна я, а не чужая им женщина.

– Это был ваш выбор. Сделать эту женщину чужой для них.

И снова – это молчание. Натянутое, словно струна. Грозящее в любую секунду порваться и хлестнуть со всей силы прямо по живому, рассекая плоть.

– Я ошиблась, – близнецы не расслышали, скорее угадали эти слова. Марго выдохнула их, как что-то, что давно признала сама, но никогда еще не говорила другому. Не могла. – Нельзя, чтобы они расплачивались за мои ошибки.

– Прошу меня простить, – судя по шороху, гость поднялся с кресла. – Но это мое окончательное слово.

Энди толкнул брата по направлению к лестнице; они успели завернуть за угол и перескочить несколько ступенек прежде, чем дверь гостиной отворилась, и гость вышел в коридор. Они смотрели на него, затаившись, вжавшись в стену в самой тени. Суровое, чисто выбритое лицо и жесткий, цепкий взгляд. Марго рядом с ним казалась крошечной и совсем потерянной. Они оба ушли вниз – и братья, уже не скрываясь, поспешили наверх, чтобы все нормально обговорить; мысли метались и путались, и оба думали одно и то же.

Оба, не сговариваясь, свернули к террасе и распахнули стеклянные дверь. Повеяло прохладой. Над темным садом летали огоньки – то ли светлячки, то ли фонарики фей.

– Значит, все действительно серьезно, – сказал вслух Энди то, что думали оба. – Значит, не так уж и просто, как мы думали.