Мара – Бай Лонг. Путь дурака (страница 6)

И видимо – от возбуждения по коже побежали мурашки – видимо, катакомбы… Интересно, водится ли там сейчас вся та нечисть, о которой ходит столько толков? Мавки, летучие мыши, вампиры и призраки – этим никого не удивишь, но, может, им немного повезет, и она хоть мельком, хоть краем глаза увидит лихо?

Впрочем, подумала Берта уныло, глядя на поднимающегося к ней Кая и орка в форме Инквизиции рядом с ним – ростом под два метра, на поясе – кобура, и взгляд жесткий, цепкий – если у ырок, лиха и мороков есть хоть немного мозгов, они и носа не покажут, и будут правы. Своя шкура каждому дорога. Сколько существ погибло, прежде чем власти создали резервации и запретили убивать нечисть? Те же катакомбы были переданы гоблинам на том условии, что они обязуются очистить их от всего живого, что расплодилось в них – решение, не афишировавшееся широко, но тем не менее всем отлично известное. Инквизиция в то время ослабла и была рада спихнуть хоть часть проблем на чужие плечи, заплатить за спокойствие чужими жизнями – кто станет считать потери гоблинов в этой кровавой бойне? А гоблины… гоблины устали от враждебности магов, устали от междоусобиц, и катакомбы были для них чем-то вроде пещер, в которых жили их предки. Город помнил, как гоблины – несколько таборов – спустились в подземелья, и двери за ними закрылись. Вновь открылись они только спустя тридцать лет, когда Инквизиция вернула себе прежнюю силу. Тогда и выяснилось, что гоблинов как таковых практически не осталось. Охотно уничтожая нечисть, они не менее охотно пускали ее в свои дома, и новое поколение на семьдесят процентов состояло из полукровок. Вот этих-то, непохожих друг на друга, красивых и уродливых, рослых и карликов и назвали одним словом – орки. Толкиен тогда был популярен.

– Если не хочешь, можешь не идти, – предложил Кай, заметив ее задумчивость и истолковав ее по-своему. Берта только приподняла брови, и он со смешком передал ей бейджик. На его собственный страшно было смотреть – судя по всему, писавший справился с фамилией «Бай Лонг» только с третьей попытки. – Правильно, я тоже от такого приключения отказываться не собираюсь.

Кай проследил за тем, как она прицепила бейджик на толстовку. Поправил. Зачем-то прихлопнул сверху ладонью. Посмотрел наконец в глаза.

– Только осторожно там, хорошо? Орки не особо… гостеприимные.

Берта промолчала. Кай имел в виду немного другое – быть терпеливой и покладистой. Многим – и в том числе Каю – прилетит, если Берта кого-нибудь случайно укокошит. А повод мог найтись – несмотря на тесное сожительство орков и магов, обе стороны взаимно друг друга недолюбливали. Маги орков – за сохранение первобытных традиций, и родство с нечистью, орки магов… наверное, просто в ответ.

Орк открыл перед ними дверь; Берта задержала дыхание. От холодного, влажного воздуха, вырвавшегося из темного провала, по коже побежали мурашки. Поймав Кая за рукав, она вошла следом за ним в неизвестность. Орк за их спинами закрыл дверь и, несмотря на собственную силу, понимание, что они тут по делу, оба вдруг ощутили, как давят бетонные стены и невольно подумали о том, что убегать от жителей подземелий в кромешной тьме, незнакомыми им коридорами – как минимум бесполезно. Маленький приступ клаустрофобии; Берте стало тяжело дышать, но по тому, как Кай с присвистом втянул воздух, она поняла, что ему еще хуже: дракон – зверь вольный. Орк обогнал их и пошел впереди, указывая путь. Все трое будто бы немного светились – достаточно, чтобы видеть друг друга, но недостаточно, чтобы различать все вокруг. Кай мягко сжал Бертину руку, и она с наслаждением прижалась к нему плечом – так она чувствовала себя намного увереннее. Но, наверное, не потому что верила, что Кай сможет ее защитить – в бою она намного эффективнее – скорей, так она чувствовала себя нужной. Чувствовала, что ей есть, что защищать. Немного успокоившись, она обругала себя за потерю бдительности, и вся обратилась в слух, зрение и нюх. Мир вокруг не был просто темным и холодным – у стен, окружавших их, была своя история – очень длинная и очень страшная. А по мере того, как они уходили все глубже, петляли по узким – она кожей чувствовала холод стен – проходам, спускались все ниже по бесконечным ступеням, она ощущала еще и давление толщи земли над собой. Трубы коммуникаций, многоэтажные дома, дороги, деревья. На миг она позволила себе увлечься – и почувствовала в пятнадцати метрах над собой чьи-то ноги, торопливо ступающие по тротуару. Но тут же прекратила это занятие – ей показалось, что за ней следят. Любопытство – это хорошо, но до тех пор, пока оно не переходит границы приличий.

В самом низу лестницы их остановили. Еще один орк, уже намного более колоритный, в татуировках и шрамах, с длинными патлатыми волосами, обыскал их, дождался, пока Берта под его тяжелым взглядом извлечет прямо из воздуха пару ритуальных ножей, подтаявшую шоколадку и пачку кошачьего корма, попросил оставить рюкзак и наконец-то пропустил. За их спинами со скрипом захлопнулась очередная толстая железная дверь.

– Зачем обыск? – спросила Берта, надеясь отвлечься. – Мы сами по себе оружие.

Кай пожал плечами.

– Он искал не оружие. У них серьезные проблемы с наркозависимостью.

Берту возмутилась.

– Мы же по делу!

Вдалеке наконец забрезжил свет; кромешная тьма сменилась желтоватым сумраком – под низким потолком, оплывшим известкой, горели голые лампы. Тусклые, они болтались на проводках под потолком, освещая общарпанные бетонные стены, украшенные известковыми подтеками и пятнами ржавчины. Местами из стен выходили трубы, по большей части проржавевшие и истекающие вонючей жидкостью. В выемке потолка копошились пушистые тушки летучих мышей, по полу сновали крысы, при звуке их шагов бросавшиеся в узкие, уходящие куда-то вниз тоннели. И только тут, немного оправившись от первого впечатления, перестав вглядываться в каждую тень и немного разочаровавшись – ничего сверхъестественного так и не показалось – Берта спросила у Кая:

– А зачем тебя собственно вызвали?

– Какие-то непорядки у одного из кланов, внятно мне не объяснили. Мягко говоря, сегодня ночью у них была небольшая стычка; один клан нарушил границы другого. В конце концов все мирно сели к одному костру, но Инквизиция недовольна. Обошлось без трупов сегодня – не обойдется завтра. Хотят выяснить, что могло так напугать этих бесстрашных воителей.

Это не объясняло, зачем Инквизиции понадобился Кай: дрязги орков можно разобрать и без помощи Провидца, но переспрашивать Берта не стала. Судя по всему, Кай сам знал немного.

Потянуло дымом. Потянуло запахом варева, пота, затхлой воды. Скоро едва заметный запах сменился вонью – и, свернув еще раз, они вдруг оказались в огромной пещере.

Потолок взмыл вверх – и затерялся в сумраке. Там где-то гудели вентиляторы, вытягивая дым. Но он все равно застилал все вокруг – и стен не было видно. Пылали костры. Между ними тулились кособокие палатки, сушилось белье, и носились, визжа, босоногие дети. Берта на миг запнулась у порога; Кай потянул ее за собой.

Запахи дурманили голову; многоцветные костры бросали странные отблески на серые безучастные лица сидящих перед ними. Все завалено тряпьем – словно орки, жившие среди бетона и железа, пытались таким образом создать подобие уюта. Из какой-то палатки к их ногам бросилась, рыча, странная тварь; Берта отшатнулась, прижавшись к Каю, и только потом поняла, что это всего лишь огромная, практически лысая крыса. От шипастого ошейника тянулась цепь – и крыса, не дотянувшись до них, встала на задние лапы, натягивая ее изо всех сил.

Инквизицию было видно издалека; люди в черно-золотых одеждах беседовали с пожилым орком чуть поодаль от палаток. Подле Берта разглядела Мастера Кая – и сразу пожалела, что пошла. Она на дух не переносила эту женщину.

– И Страус тут, – прошипела она, втягивая голову в плечи. Кай прыснул, но попытался спрятать улыбку и с укором протянул:

– Ну не начина-ай!

– Не, ну реально страус, – продолжала Берта громким шепотом. – Головой вертит как страус. Сверху вниз смотрит. И бюст свой носит, как сокровище, и блестяшки обожает. Спорим, у нее все украшения опять золотые и полным комплектом?

– Доброе утро, Инна Лаврентьевна! – громко крикнул Кай с широкой улыбкой.

Мастер обернулась к ним, улыбнулась, показывая зубы.

– Каюшка, наконец-то, – проворковала та, и Берта заскрипела себе под нос что-то не вполне цензурное, передразнивая ее интонацию. Кай, не переставая улыбаться, ущипнул ее за руку. – Мы тебя ждали, солнце мое. Мы с Яцуши уже заждались.

Лицо Инквизитора осталось невозмутимым. Невысокий, худощавый японец, он выглядел очень строго и внушительно в форме. По черным глазам никогда невозможно было понять, что он думает. Он лишь молча кивнул обоим.

– Что тут случилось? – спросил Кай. – Чему мы обязаны этой экскурсией?

– Вчера вечером семья Армана пересекла границы этого клана, – Инквизитор махнул папкой в сторону палаток. – Обошлось без жертв… Арман отказывается уводить своих обратно, все твердит про чью-то злую волю. Я уже проверил, ничего необычного. Подумал, будет полезно, если вы с Инной поглядите.

– С удовольствием. Берта… идешь?

– Я остаюсь, – пробурчала та, прячась за спиной Кая.