Мара Вульф – Вина и грехи (страница 36)

– Селесте это не понравится. Если бы она не нуждалась в твоих услугах оружейника, то давно бы прогнала тебя или еще что похуже.

– Я все это знаю, – резко бросил Илия. – Прекрати читать мне нотации. Ты больше не предводитель моего ковена.

– Но только потому, что ты покинул ковен.

До сих пор Илия скрывал это от меня. Я наполнила небольшую миску горячей водой, капнула в нее лавандового масла и вернулась к столу.

– Откинь голову.

На этот раз Люциан повиновался без возражений и не издал ни звука, пока я промывала раны и вытирала их насухо. Затем маленькой лопаткой нанесла мазь. Он с шипением втянул в себя воздух, а раны тут же закрылись, оставив на коже красные рубцы.

– Где ты взял такие мази? – с любопытством спросила я Илию.

– Ты ведь уже познакомилась с двоюродными бабушками Элени, – неохотно объяснил он. – Они постоянно навязывают их мне.

– А он не умеет говорить «нет», – заявил Люциан. – Хотя ты это и сама уже поняла.

– Ты убедился, что она в безопасности! – рявкнул Илия. – И позволил за собой поухаживать! Теперь можешь проваливать.

Люциан остался сидеть на месте. Взмахнув палочкой, он поднял в воздух графин с вином, и три наших кубка наполнились. Затем предводитель ковена взял один из них, откинулся назад и отсалютовал мне.

– За твое возвращение, принцесса. Пусть твои дни будут наполнены волшебством, а ночи – мечтами. – Он поднес кубок к губам.

Я оценила его предложение мира.

– Все равно я не вернусь в ваш шатер. Мне здесь больше нравится.

Илия застонал и тоже потянулся за своим кубком.

– Тогда тебе придется и дальше приносить пользу.

– Придется, если взамен ты научишь меня стрелять из лука. Не думаю, что хочу сражаться на мечах.

– Я слепой, если ты не заметила.

Я закатила глаза:

– А еще я слышала, что ты никогда не промахиваешься.

Люциан рассмеялся.

– С тобой действительно нужно быть осторожнее, принцесса. Я тебя недооценил. Впредь такого со мной не случится. – Он встал и склонил голову в знак прощания. Впервые этот мужчина дал мне почувствовать, что не презирает меня. – Жаль, что Селеста не позволит тебе занять терновый трон. Твой отец и бабушка предали ее. Береги себя. – Не сказав больше ни слова, он исчез из шатра.

Илия молчал и ждал.

– Не нужен мне ее трон, – произнесла я через некоторое время, поглощенная мыслью о том, что даже Селеста, невзирая на все омолаживающие чары, не проживет вечно.

А когда она умрет, наследницей стану я, хочу я этого или нет. Если только она не планирует завести еще одного ребенка. Ребенка, который рос бы быстрее, чем ребенок ведьмы. Ребенка, в которого сможет вложить тьму с самого рождения.

– Ну и что ты будешь делать? – вывел меня из задумчивости Илия. – Собираешься пойти на нее войной или бросить свой народ?

– Какой народ ты имеешь в виду? – Я сделала последний глоток вина. Можно ли посвятить его в свои планы? Кто бы мог подумать, что именно этот ведьмак, возможно, станет моим союзником. Магнус не даст мне вступить в схватку, а Кайла и Селия моментально доложат Николаю обо всем, что я им сообщу.

– Только тебе решать. Ни твоя кровь, ни родословная не отвечают за то, что ты чувствуешь.

– Я не позволю Селесте уничтожить виккан, – отрезала я.

– Хорошо, значит, этот вопрос мы прояснили. Давай спать. – Он встал.

Я тоже в задумчивости вышла из-за стола.

– Вы с Люцианом раньше дружили?

– Мы росли вместе. Он стал для меня братом, которого у меня никогда не было. Дом моего деда находился по соседству с домом его родителей. – Он с тоской улыбнулся. – Мы были неразлучны.

– Что случилось?

– Селеста. Вернувшись, она созвала ковены. Во время последней войны отец Люциана служил предводителем Первого ковена. Но поскольку я ее племянник, о чем она не знала до тех пор, потому что мама скрывала меня от нее… – Он поморщился. – …она приказала нам соревноваться друг с другом на девятом испытании. Королева узнала обо всем как раз незадолго до него. Ей рассказал отец Люциана. Селеста объявила, что сделает меня предводителем Первого ковена, если я выиграю бой. Мы не могли отказаться. Я потерял зрение, а Люциан сохранил место, которое веками принадлежало его семье. Наверное, она думала, что я убью его или он убьет меня. Но даже королева не всегда получает все.

– Люциан виноват в том, что ты ослеп?

Илия одним движением стянул с себя рубашку и подошел к кровати.

– Я никогда не винил его. Королева усилила заклинание, которым он меня атаковал. Все об этом знали. Но Люциан… – Кузен сел на кровать и стянул сапоги. – …он так и не смог справиться с этим, и в результате пострадала наша дружба. Я попросил королеву отпустить меня из Первого ковена и позволить мне управлять кузницей, и она исполнила мое желание. Думаю, она хотела держать меня под присмотром. Люциану легче, когда он не вспоминает постоянно о том, что произошло тогда. До твоего приезда он не навещал меня неделями.

Я сняла брюки и рубашку и забралась в одеяла.

– Если он однажды простит себя, уверена, вы сможете вновь стать друзьями.

Раньше я думала, что Илия просто одиночка. Но он выбрал изгнание, чтобы защитить друга. Знал ли об этом Люциан? Илия больше не отвечал, а костер медленно догорал. Закрыв глаза, я размышляла о прошедшем дне. В палатке было хорошо и тепло, и в этой постели я чувствовала себя спокойно и уверенно. Конечно, это неправильная мысль, особенно если учесть, что кровать стояла посреди лагеря, полного ведьм и ведьмаков, но избавиться от этого ощущения никак не получалось.

– Приятных снов, кузен, и спасибо тебе… за все.

В ответ я получила лишь смущенное ворчание и только начала засыпать, как сквозь толстую кожу стен палатки донесся скрип.

Илия застонал:

– Еще один, обеспокоенный твоей судьбой. Им всем не помешало бы увидеть в тебе воина, которым ты являешься. Иногда я спрашиваю себя, был ли сам так же слеп, когда еще мог видеть.

Я бы в свою очередь предпочла, чтобы другие оставались слепыми. Нащупав плащ, я завернулась в него и юркнула к выходу из палатки.

Корбий принял человеческий облик и отступил в тень, взъерошив светлые волосы.

– Давай сбежим, – выпалил он. – Прямо сейчас. На следующем испытании тебе уже так не повезет. Я не хотел предлагать тебе это в присутствии Николая, потому что теперь доверяю этому ублюдку еще меньше, чем раньше.

– Я не могу.

– Почему? Из-за Лупы? Она предпочла бы, чтобы я отвез тебя в одну из оборонительных крепостей. Я не сумел защитить ни ее, ни Кирилла, хотя Великая Богиня знает, что я пытался. – Корбий осекся и запрокинул голову. Прошло еще мгновение, прежде чем он продолжил: – Теперь он мертв, а Лупа в темнице. Вряд ли я мог потерпеть еще большую неудачу.

– Ты прав. – Мое сочувствие тоже имело границы. – Не мог.

Магнус уставился на меня округлившимися глазами.

– А ты думал, я тебя прощу? А если бы и простила, разве это что-то изменит?

Он скрестил руки на груди:

– Нет. Было неправильно скрыть твои воспоминания. Было неправильно не отдать их тебе, когда ты вернулась. Не рассказать тебе, что сделал Раду. Я… Поверь, если бы я мог вернуться в прошлое, я бы это сделал. Раду… твой дед…

Магнус сглотнул, а я скрестила руки на груди.

– Все это уже не имеет значения, – перебила я его и посмотрела на окружающие нас палатки. Несмотря на поздний час, некоторые костры еще горели. Вокруг них сидели ведьмаки и ведьмы. Некоторые чистили свои метлы или мечи, другие ели или тихо переговаривались. Над ними витало напряжение, которого вчера не было. Я заставила себя посмотреть на Магнуса. – Я злилась на тебя, кипела от ярости, но это уже неважно. Главное – предстоящая битва. Мне пригодится любая помощь.

Ради будущего Эстеры.

– Мы не можем сражаться, – взмолился он. – Это станет нашей погибелью. Без союзников-стригоев Селеста уничтожит нас, как только представится случай. Ты не сможешь защитить нас всех своей магией.

– И как долго вы собираетесь держать наш народ в этих крепостях? Если мы не будем бороться за свою свободу, то кто будет?

Магнус огляделся по сторонам:

– Можем обсудить это, когда ты будешь в безопасности.

Он все еще не понимал. Я не собиралась убегать.

– Кстати, что случилось между тобой и Кайлой? – напустилась я на него. – Она решила, что не хочет быть с трусом? Или ты снова ее бросил? – Едва выпалив последние слова, я захотела взять их обратно, но было уже поздно. Я больше не та юная девушка, которая всегда принимала во внимание чувства других людей. – В мире нет места, где мы будем в безопасности, пока Селеста жива. – И Нексор.

Магнус словно окаменел.