Мара Вульф – Вина и грехи (страница 35)

– Ты удивлена? – осторожно спросил он. – Прости. Мне не следовало вот так вываливать на тебя это.

– Все в порядке, – растроганно выдавила из себя я. – У меня никогда раньше не было кузена. – Затем подняла ложку и указала на него, хотя он не мог этого видеть. – Ты же в курсе, что это значит?

– Нет. – Судя по голосу, парень забеспокоился.

– Ты обязан позволить мне жить здесь. Мы же семья. – Удовлетворенная, я продолжила есть, пока он качал головой. Кто бы мог подумать, что сегодня еще появится лучик надежды. Я молча вознесла благодарность Великой Богине.

– Это викканское правило?

– Да. – Причем я только что его придумала. Семиконечная звезда на моей спине потеплела, словно подсказывая, что можно доверять своей интуиции и Илие.

– И давай-ка проясним еще кое-что. Твоя сестра мне не родственница. Даже через сто ветвей. – Он потянулся за сыром и порезал его на маленькие кубики. – Просто уточняю заранее, чтобы у тебя не возникло идеи попросить меня помочь тебе освободить ее. Мне еще жить не надоело.

– Мне не нужна помощь.

Мой новоиспеченный кузен тихо застонал:

– Значит ты все-таки планируешь это сделать?

– Будь у тебя брат или сестра, ты бы поступил так же. Не понимаю, почему все меня отговаривают?

– Под всеми ты, наверное, имеешь в виду Николая. Его брат тоже в плену там, внизу, и тем не менее палатин делает все, о чем его просит королева. – Илия ловко закинул в рот кубик сыра.

– Нет нужды напоминать мне об этом, – проворчала я. – Но Алексей бессмертен, и любая рана на нем заживает в мгновение ока. У него другая ситуация. Да и темнота стригоев не сильно волнует. А нам, викканам, нужен свежий воздух, лес и небо над головой. – Я взяла с его тарелки кубик сыра. – Она умрет там, если я ничего не сделаю. – Кузнец шлепнул меня по руке, когда я потянулась за вторым. – Великая Богиня, – прошипела я. – Твои рефлексы – это просто жуть какая-то.

– Ты все еще считаешь себя викканкой. Твоей королеве это не очень понравится.

Задумавшись, я закусила нижнюю губу:

– Моя мать была викканкой, и, если слухи правдивы, отец моего отца тоже. Так что независимо от того, насколько сильна сейчас моя магия, думаю, я навсегда останусь викканкой.

Илия потянулся к своему кубку и сделал глоток вина.

– Анкута до последней минуты надеялась, что тот мужчина придет и спасет ее. Так мне рассказывала мама.

Я отщипывала от хлеба маленькие кусочки.

– Она называла его черным принцем. Какое-то время я думала, что он стригой. Должно быть, она чувствовала себя одинокой. Ты знал, что магия и, соответственно, бессмертие стригоев перешли сначала к Анкуте, а потом к моему отцу?

– В то время – нет. Я почти не видел Мелинду и поначалу даже не знал, что она моя мать. Только когда мне исполнилось десять, дед рассказал мне об этом. Когда она приезжала к нам, мы никогда не говорили ни о ферме, ни о Селесте. Думаю, пребывание с нами давало ей своего рода передышку.

Очень похоже на ту Мелинду, которую я знала до того, как она устроила мне пытки.

– А какой у тебя уровень? – сменила я тему, слишком болезненную для нас обоих.

Он провел указательным пальцем по ободку своего стакана.

– Девятый. Я потерял зрение во время испытания, но все равно получил его. – В голосе Илии явно слышалась гордость.

– Талантлив во всем, – пробурчала я.

Кузен усмехнулся:

– Это все тяжелая работа и моя магия. Я не мог позволить Селесте победить.

– Что она сделала?

Его тело едва заметно напряглось, однако он все равно мне ответил:

– Это случилось в первый год после ее возвращения.

Я внимательно за ним наблюдала. Для такого гордого и сильного мужчины, как Илия, наверняка было тяжело лишиться столь важного органа восприятия, и все же вот он сидит здесь, единственный, кто проявил ко мне доброту. Я взяла из миски уже изрядно сморщенное яблоко, очистила его от кожуры и разрезала на четвертинки. Половину положила на тарелку кузена.

– Ты не обязана со мной нянчиться. – Из его тона немного ушло напряжение.

– Я с тобой не нянчусь. Но, как мы уже выяснили, мы родственники, а у виккан принято, чтобы родственники заботились друг о друге. И мы не ждем ничего взамен.

– Вы не просто заботитесь о своих родственниках, – фыркнул он, отправляя в рот яблоко. – Вы все слишком добры друг к другу.

– Мы должны быть такими в любом случае. Для виккан на первом месте стоит благо сообщества. Так учили меня родители. Но оказалось, что не кто иной, как сам верховный жрец попрал этот закон, и теперь я задаюсь вопросом, чего эта заповедь стоит.

– Доброта, добросердечие и отзывчивость – вот что больше всего нужно этой стране, – серьезно ответил Илия.

Я посмотрела на его сильные руки, так искусно владеющие смертоносным оружием, на суровые черты лица и раны, покрывающие руки и грудь. Вряд ли его жизнь была легкой, и все же он сохранил в себе эти качества.

Илия прочистил горло. Мое молчание затянулось.

– Как продвигается подготовка к следующему экзамену? Я мог бы… – Он замолчал, когда кто-то потянул за полотно палатки.

Когда я обернулась, в палатку вошел Люциан.

– Ну, что я тебе говорил? – прорычал Илия. – Вот и они, незваные гости.

– Я просто хотел убедиться, что Валеа хорошо устроилась. В конце концов, королева поручила мне заботиться о ее благополучии, – сказал Люциан в свое оправдание. К моему удивлению, он остановился и не стал подходить ближе.

Илия презрительно хмыкнул:

– С ней все в порядке, и она останется здесь.

Лицо Люциана все еще покрывали царапины от утренней битвы, на сапоги налипла грязь, а волосы промокли. На улице уже шел дождь, а я даже и не заметила благодаря уюту в палатке Илии. Я с подозрением покосилась на предводителя ковена.

– Тебе следует обработать раны, – посоветовала я, – иначе может попасть инфекция.

– Королева запретила. Я не должен был принимать вызов Николая без ее разрешения.

– Почему он бросил тебе вызов?

Люциан приподнял бровь:

– Угадай с трех раз.

– Даже со шрамами у ног палатина будет ползать достаточно ведьм, – съязвил Илия. – Возможно, даже больше, чем раньше, и это неизмеримо увеличит его высокомерие.

– Как нам всем известно, ты опираешься на собственный опыт. Но не волнуйся, возле твоей палатки они тоже все равно будут околачиваться, – огрызнулся Люциан.

Я закатила глаза.

– Садись сюда, – велела я предводителю ковена. – Я позабочусь об этом.

Он нахмурился:

– Ты не слышала, что я сказал? Селеста запретила.

– Я прекрасно тебя слышала и говорю тебе, что я позабочусь об этом. Так что садись. – Я уперлась руками в бока.

– Просто делай то, что она говорит. В конце концов эта девчонка все равно добьется своего. – Илия съел еще один кусок яблока.

Люциан фыркнул и подошел к столу:

– Можно мне кубок вина?

– Конечно. – Силой мысли я заставила графин подлететь к нам и наполнить бокал жидкостью рубинового цвета. – Выпей, прежде чем я начну. Может быть больно. Я в этом не очень подкована.

Вчера я заметила на шкафчике рядом с кадкой различные баночки с мазями, так что сейчас зашла за занавеску, отыскала чистые салфетки, изучила этикетки и выбрала мазь с календулой, зверобоем и ромашкой.

– Ты разрешил ей остаться? – донесся до меня вопрос Люциана.

– Вроде как.