Мара Вульф – Скипетр света (страница 80)

– Азраэль, – бормочет она.

Я приподнимаю голову:

– Что такое, дорогая?

– Ты нужен мне весь. – Глаза у нее блестят, губы припухли от моих поцелуев. Это самое красивое создание, которое я когда-либо видел. Мой план сначала медленно удовлетворять ее несколько часов подряд улетучивается. Я опираюсь на руки возле ее головы. Нефертари раздвигает ноги, и в мерцающем свете огня я вхожу в нее.

Она закрывает глаза и тихо стонет.

– Смотри на меня, – велю я. С непривычной покорностью она распахивает глаза, и их серебристый блеск вместе с пеленой возбуждения тут же едва не доводят меня до оргазма. Я буду любить ее. Пока не взойдет солнце и то, что между нами, безвозвратно не исчезнет. Я двигаюсь медленно, поддерживая темп, а она подается мне навстречу. Как вода, которая каждый год заставляет Нил выходить из берегов, меня затапливают волны страсти.

Ее взгляд стекленеет. Нефертари обвивает мое тело руками и стройными ногами, и я ощущаю, как она сжимается вокруг меня. Она обхватывает меня и держит, а я едва могу контролировать эмоции. Нежно прикусываю ее нижнюю губу, отчего она издает стон и сжимается вокруг меня еще сильнее. Перед глазами все расплывается, и я стискиваю девушку еще крепче. Кажется, все мои эмоции взрываются, когда я изливаюсь в Нефертари, наполняя ее и овладевая ею. Я переношу нас в небеса и спускаю обратно, и это почти сводит меня с ума. Никогда прежде не чувствовал такой связи с женщиной во время секса. Не только наши тела удовлетворяют друг друга, но и наши души. После того как дыхание выравнивается, я целую Нефертари в висок, выскальзываю из нее и встаю.

– Куда ты? – негромко спрашивает она и улыбается, не открывая глаз.

– Поухаживаю за тобой.

Положив ей под голову подушку, я нежно целую Нефертари. От волшебной мази джиннов покраснения почти сошли. Ее тело сияет в лунном свете, словно скульптура из белого мрамора. Я любуюсь этим сочетанием силы и уязвимости. Узнав правду, она разозлится и расстроится, но это ее не сломает. Ее ничто не сломает. Во всяком случае, не мужчина. Я приношу бокал вина, чтобы она могла попить. Нефертари безо всякого смущения вытягивается на белых простынях. Ей не требуется подтверждение собственной красоты. Она в полном согласии с самой собой и своим телом. Мне не хочется сейчас сравнивать ее с Нейт, однако та, хоть и была богиней, кажется, всегда нуждалась в подтверждении своей неповторимости.

– Раздвинь ноги, – прошу я, снова садясь на край кровати. Нефертари с улыбкой на губах делает то, что я говорю. Взяв бокал у нее из рук, я лью пару капель на пупок. Она вздрагивает, когда холод пробегает по разгоряченной коже и льется ей между ног. – Лежи спокойно. – Мой голос звучит хрипло, когда я склоняюсь над ней. Пальцы осторожно танцуют у нее на лобке. – Ты еще раз кончишь, – шепчу я. – И еще раз.

Нефертари тихо смеется, и, хотя ее тело изранено, она наверняка вымотана. Возможно, ей даже больно, но она приподнимает бедра, приглашая меня. Я потерян. Абсолютно и безвозвратно потерян. Этой ночью я вновь и вновь занимаюсь с ней любовью. Мы не устаем трогать и целовать друг друга. Я перестал считать, сколько раз кончил в нее. Больше не задумываюсь о том, что нашептываю ей на ухо, что уговариваю ее сделать и что уговаривает сделать меня она. Единственное, что мне известно, – это что я ни на минуту не могу от нее оторваться. Мне нужно касаться этой девушки, чувствовать ее кожу на своей, быть в ней и обнимать ее. Когда занимается рассвет, я сажусь и устраиваю ее у себя на коленях. Кладу ее голову себе на плечо и отвожу растрепавшиеся волосы с лица. Нефертари с довольным видом улыбается зацелованными губами. Мы вместе наблюдаем, как над пустыней поднимается кроваво-красное солнце.

– Кстати, я знаю, где находится сенет Великой царской супруги, – тихо сообщаю я.

Она поднимает голову:

– И ты говоришь об этом только сейчас? – Невозможно не расслышать ее возмущение. Нефертари пытается вывернуться, но я крепко ее обнимаю.

– Потому я и пришел вчера вечером, но ты меня отвлекла.

– Я тебя не отвлекала.

– Отвлекала: ты была голой.

– Где он? – ворчит она. – Говори уже.

– Совершенно случайно эта игра оказалась в сокровищнице королевы Саиды, а еще знаешь, как она туда попала?

– Просвети меня, ангел.

Сначала я снова ее целую, чтобы разгладить складочки на лбу. И при этом улыбаюсь, потому что хочу ее, даже когда она так сердита.

– Царица Савская как-то нанесла Саиде неожиданный визит вежливости. Она принесла с собой подарки, а среди них – по чистой случайности – оказался сенет. – Нефертари расслабляется в моих руках. Я ласкаю ее живот, ноги, целую груди. Больше всего мне хочется провести весь день с ней в постели.

– Откуда ты знаешь, что это именно та игра, которую мы ищем?

Нефертари тоже не может удержать пальцы на месте. Они нежно поглаживают шрамы у меня на плечах, пробегают по моим татуировкам и рисуют линию до того места, где наши тела уже снова могли бы соединиться.

Я сглатываю.

– Наверняка узнаем только после того, как Намик ее найдет.

Отстранившись от меня, Нефертари встает:

– Мне надо на нее взглянуть.

Я падаю обратно на подушки:

– Конечно. Ее уже ищут. Сокровищницы Саиды забиты до потолка. Намик принесет игру в зал аудиенций и сразу даст нам знать. Иди сюда.

– Нет. – Абсолютно голая, она направляется в соседнюю ванную. Подперев голову рукой, я смотрю ей вслед. – Если не хочешь, чтобы тебя застукала Исида, то лучше снова воспользуйся окном.

– Я мог бы принять с тобой душ.

Поднявшись, я следую за ней. Нефертари уже пустила воду и тянется за куском мыла. Запах лаванды щекочет мне нос.

– Только если в этот раз мне можно будет помыть тебя.

– Ни в чем себе не отказывай, принцесса.

Часом позже я жду Нефертари возле входа в женское крыло, чтобы вместе с ней идти в зал для аудиенций. На ней белые шаровары, майка и сандалии, которые подарила королева. Блестящие распущенные волосы ниспадают по спине. Взлохмаченными они мне больше нравятся. Когда Нефертари выходит и замечает меня, глаза у нее начинают радостно блестеть. Как же мне хочется взять ее за руку, хочется притянуть к себе и поцеловать, но это был бы совершенно неправильный сигнал. Такого желания близости у меня не возникало уже больше двенадцати тысяч лет, и оно абсолютно не к месту. Это единственная причина, по которой я держусь на расстоянии, пока мы шагаем по ярко расписанным коридорам, где полы выложены мозаикой самых разных цветов. Везде пахнет миррой и ванилью. Эти проходы тоже освещаются огнем джиннов, горящим в больших золотых чашах. В золоте выгравированы наши истории. Они рассказывают об Атлантиде и о войнах бессмертных. Я с удовольствием бы задержался с Нефертари во дворце джиннов подольше. Она до сих пор почти ничего тут не видела. Я мог бы показать ей город, водопады. Мы бы спали под звездным небом пустыни и занимались любовью. Однако все это останется лишь мечтой.

– Я звонила Малакаю, – нарушает она молчание, перед тем как мы подходим к залу. – Рассказала ему про сенет, но промолчала про бурю. Если будешь разговаривать с ним, пожалуйста, ничего об этом не говори.

Я киваю, потому что больше не буду с ним разговаривать. Или, вернее, буду только тогда, когда он уже не сможет ее отругать.

Двое стражей в синем обличье джиннов парят в трех футах над землей. Они тяжело вооружены, носят золотые цепи на шеях и широкие золотые браслеты. Судя по всему, обычно они охраняют королевскую сокровищницу, а это явно означает, что сенет найден. Стражи кивают нам в знак приветствия, и дверь как по волшебству открывается.

За ней за столом королевы уже ждут мои друзья, Кимми, Исрафил и Сет. На их лицах не заметно облегчения от находки. Кажется, наоборот, появилось еще больше вопросов. На миг у меня зарождается надежда, что наше с Нефертари время еще не подошло к концу.

– Теперь ты совсем не похожа на рака, – заявляет Гор, шагая нам навстречу и заключая ее в объятия, а она смеется в ответ на его наглость.

Я едва сдерживаюсь, чтобы силой не оторвать друга от Нефертари. Очень помогает пристальное внимание Сета. Вчера он помог, и теперь я перед ним в долгу, но ни на мгновение не поверю в его самоотверженность. Маска осознания и раскаяния, которую он носит, не вызывает у меня ни капли доверия. Сет не должен узнать, насколько значима для меня эта девушка. От понимания, что она в принципе для меня значима, я вздрагиваю. Но врать самому себе не могу. После Нейт ни одна женщина не вызывала во мне подобных чувств, но и они пройдут. Нефертари восхищает меня, вот и все. Наверняка все дело в этом.

– Я не сомневалась, что ты прорвешься сквозь бурю, – говорит Энола, когда мы приближаемся к столу.

Гор ерошит ей волосы:

– Само собой, ты же считаешь его венцом творения. Очнись, малышка. Как бы мне ни хотелось это признавать, но без Сета он бы оказался в полной заднице.

Сет никак не комментирует это заявление.

– Игра, – произносит он, глядя на Нефертари. – Кимми рассказала нам о вашей теории, Намик отправился искать ее и нашел.

Сет аккуратно придвигает к ней ящичек. Нахмурившись, Нефертари разглядывает его, однако не притрагивается.

– Вообще-то это невозможно.

– Очевидно, нет.

– Может, посвятите нас в вашу загадочную беседу? – требует Гор.

– На игровом поле греческие буквы, – объясняет Кимми. – Это крайне необычно, потому что надписи на клетки наносились в строго определенном порядке. На первом, как правило, рисовали иероглиф рождения. Мой отец как-то сделал нам сенет. Помнишь, Тари? Малакай всегда нас обыгрывал. Цель – перевести свои фишки в дома богов. Они находятся вот тут, в конце, на последних четырех полях. Это вроде как путешествие. Некоторые клетки приносят удачу, другие – невезение. – Она смотрит на кузину, но та молчит. – На данной же игре только греческие буквы, хотя этот алфавит стал использоваться лишь в девятом или десятом веке до нашей эры. – Кимми ниже наклоняется над сенетом. – Правда, в этих буквах еще очень много сходства с финикийским письмом, оно как раз древнее. Греческий алфавит произошел от него. Видишь вот эту дельту? – Она показывает на лежащий на боку треугольник. – Это классический финикийский. И все равно это странно. Нефертари умерла в 1255 году до нашей эры, тогда еще точно не писали на греческом языке. Это не может быть ее игрой.