Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 31)

Из меня будто подпорки выдернули, и я не выдержала.

Напряжение и паника, желание спрятаться, само это место, полное тяжелой тишины и невнятных звуков… Опустошение от призыва… Я схватила Яна за руку, чтобы не упасть, а потом прижалась к нему так сильно, как могла.

Билось сердце в груди, меня окутало знакомым запахом, пальцы и ладонь, которых я касалась, были теплыми. Тетрадь упала. Я обнимала Яна уже обеими руками.

— Это невозможно. Ты невозможная. — Его губы коснулись моих волос. — Что чувствуешь? Слабость? Голова не кружится?

— Мне хорошо. Мне тепло, Ян. Поцелуешь меня?

— Меня позвали подержать подсвечник или это приглашение поучаствовать?

Я отпрянула от Яна, оборачиваясь, и, знаете, несмотря на кривую мину и эту похабную интонацию в голосе, сейчас я была очень рада видеть куратора Витравена.

— С живыми показалось неинтересно, и вы решили поэкспериментировать, Айдин? Могу предложить вечер в морге, там таких развлечений в каждом холодильнике, а я посмотрю…

— Нравится подсматривать? — перебила я, закипая. Не мог явиться минутой позже, язва такая?

— Нравится участвовать. Призыв отвратный. Я зря поставил вам зачет, Айдин.

— Потом обсудите зачеты и предпочтения. Выведи ее отсюда, — сказал Янис.

Он держал меня за руку, стоя чуть позади. И это касание явно раздражало Витравена куда больше, чем то, что его вызвали, как какого-то беса.

— Якорь оставил? — уточнил Янис.

— Ты бы оставил? — дернул бровью Витравен. — Тогда к чему эти вопросы?

— Где?

— В кабинете. Там легко проницаемый участок. Не выныривать же посреди холла, где полно народа?

Ян посмотрел наверх, будто мог видеть сквозь стены и перекрытия.

— Адамина слишком живая для этого места. Лестница ее не выдержит. Я отнесу…

— Я отнесу. Тебе и так перепало вне плана, — перебил куратор и дернул меня к себе, подхватывая легко, будто бы я ничего не весила.

Ян сжал губы, но промолчал. Поднял тетрадь и вложил мне в сумку.

— С ветерком, Айдин? — шепнул Витравен, быстро поднялся по лестнице, свернул в коридор, пинком ноги открыл дверь в приемную, плечом в кабинет. Прямо на полу мерцала лиловым схема, чем-то похожая на ту, что я чертила на обложке тетради. Эта схема была единственным источником света.

Куратор опустил меня прямо на мерцающий круг, удерживая спиной к себе и прижавшись так откровенно, что я моментально покрылась пупырышками и вспыхнула свечкой.

— Признавайся, упрямая девчонка, кто тебе нравится больше, он или я? — пальцы мужчины обхватили грудь, другая расположилась на животе и сползала вниз. — Или оба одновременно, м-м?

Я развернулась к нему лицом. Посмотрела в темное с алыми искрами так же, как некоторое время назад смотрела в пронзительно-синее.

— Одно и то же, — сказала я, перехватывая руку Иниса, которой он потянулся к моему лицу. — Это одно и то же. — Затем закрыла глаза, приподняла подбородок и попросила: — Поцелуешь меня, Ян?

Витравен тут же отстранился. Отступил на полшага.

— Врунья, — шепнул он, склоняясь к моим губам, но так и не прикоснулся. — Рыжая врунья. — Смял в кулаке волосы, отпустил, обошел меня и уселся за стол.

Под ногами больше не тлело, но я бы и без потухшей схемы поняла, что мы вернулись в мир живых, хоть и не заметила, когда именно.

Звуки и запахи здесь были совсем другие. И свет был, сочился сквозь задернутые шторы. Я могла бы задержаться еще ненадолго и увидеть, как одна часть души меняется с другой, ведь солнце уже садилось, и все-таки выпросить так и не случившийся поцелуй.

— Свободны, Айдин, — разгадав мой «коварный» план, сказал Витравен. — Прогулы отработаете, как все.

— В морге?

— Именно.

— Придете посмотреть? Или поучаствовать?

Куратор приподнялся, я шмыгнула прочь и поспешила отгородиться дверью.

Что? Что это за звуки?

Витравен смеялся.

38

— Адамина! Я тебя сам своими же руками придушу! Я уже полысел весь от нервов! — накинулся на меня Тернел, едва я ступила с лестницы на площадку.

Он, уперев руки в бока, встречал меня на пороге моей комнаты, как строгая матушка загулявшую до утра дочь.

Лысин визуально не наблюдалось, но волосы были в беспорядке, будто Эвил собирался их драть и передумал.

Шевелюра, к слову, у Тернела была шикарная, темно-русая с золотым отливом. Парень носил ее то хвостом, то художественно растрепанной гулькой на затылке. Сейчас было гнездо. Вкупе с симпатичной, но гневной физиономией смотрелось умилительно.

Триш как раз умилялась, высунувшись из стенки в коридор, наблюдая за встречей.

— Ты где была⁈ — допытывался парень, когда я протиснулась мимо него в комнату и принялась вытряхивать из сумки тетради.

На занятия я не собиралась. Так и так влетит, а видеть Яна после всего и не иметь возможности прикоснуться будет выше моих сил. Да и стыдно из-за того, что я позволила себе напрашиваться на внимание Витравена. Можно бесконечно твердить себе, что они — это один человек, но… Какие же разные!

— Адамина! Где?..

— Была? На практике. По призыву. Индивидуальной, — сказала я.

Нервный смех душил, я не сдержалась, и Эвилу пришлось какое-то время ждать, пока я отсмеюсь, утирая брызнувшие слезы. Он даже за водой на кухню сбегал.

— Больная на всю голову. — Тернел сунул мне в руки чашку, со значением покрутил пальцем у виска, затем заметил разрисованную схемой тетрадь и задрал брови. — Этим призывала?

— Хы-ы-ы, — прогудела я в чашку и несколько раз глотнула. Помогло.

— И кто призвался?

— Куратор, злобный, как одичавший бес. Явился, ядом заплевал и издевками. Грозил моргом и отобрать поставленный по призыву зачет. Но вытащил.

— А конспект чей?

— Говорил, что его, давно. Только мне эти тетрадки декан Мортравен еще раньше дал, чтобы я некромагию подтянула и не ныла, что мне непонятно, что он на лекциях говорит.

— Точно больная. — Тернел плюхнулся на постель. — Я психую, а она… по индивидуальным бегает. На лекцию не пришла, в лазарете сказали, что браслет сняли и понятия не имеют, куда ты от них направилась. Приятель твой странный с прорицательского из кустов вещал, что ты очень удачно потерялась. Правду скажешь, где была, или это из разряда сильно личного?

— Я при переходе, — меня передернуло и окатило мурашками, — застряла. Помнишь, ты мне страшилки рассказывал про зазеркалье? Враки всё. Нет там… никого. И страшно очень, потому что всё такое же, как здесь, только неживое.

— А как же ты оттуда?.. Тетрадь? Призыв? Очуметь, — судя по интонации, теперь мурашило Эвила.

Он даже цапнул со стола чашку и воду допил, а я сказала:

— Ты можешь идти, я тут останусь, мне это переварить надо. Так и так за прогул нагорит.

— А некромагия?

— Хватит с меня на сегодня магии. И присматривать больше не обязательно.

— А мне что-то подсказывает, что как раз сейчас и нужно, — насупился парень, прямо как старший брат, которого у меня никогда не было. — Это тебя от осмотров освободили, а меня от присмотра никто не освобождал. Да и знаешь, я как-то понял недавно, что у меня кроме тебя и друзей-то нет. Так, приятели «привет-пока». Я испугался сильно, когда тебя в лазарет тогда тащил. Как за родное. Так что подбери соп… Соберись, короче, и давай, идем. Перерыв вот-вот закончится. Если ты не пойдешь, то и я не пойду, а если я хоть раз прогуляю, меня с факультатива турнут со свистом, такое мне условие поставили. Так что мне никак нельзя прогуливать, Адаминочка. Совсем никак. Я в подгруппе Лианы Бз. Я об этом знаешь сколько мечтал?

Когда на вас умоляюще смотрит эльф, ну, или Эвил Тернел, отказать совершенно невозможно. Одни его глаза с прозеленью чего стоят.

— Ты бы хоть причесался, — вздохнула я, сдаваясь. — А то выйдем вместе, еще подумают, что я над тобой измывалась.

— Угу, а ты рубашку поправь, а то я уже тоже подумал. Всякое. Про индивидуальные и вообще.

Я моментально покраснела. Что он там себе напридумывал? Кажется, именно то, что и было. За вычетом перемещения в мир теней. Я, Витравен…