Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 33)
— Вы поэтому не так давно рекомендовали для нее временную индивидуальную программу?
— Да. А вы отказали.
— Я не отказывала, я ответила, что не вижу оснований. Она прекрасно справлялась наравне с группой моего отделения проклятий. Небольшой перерыв не сказался на успеваемости. Всё же стипендиаты всегда более ответственно относятся к учебе. Признайтесь, декан Мортравен, как вы находите таких блестящих учеников?
— Можно легко присмотреть их во время приемной кампании, которую почему-то никто не любит. Даже если они идут на другой факультет, просто выбираете себе…
— Жертву, — хохотнула фейри.
— Вроде того, — ухмыльнулся Мортравен. — И наблюдаете.
— Адепта Эвила Тернела тоже вы присмотрели?
— Скорее, магистр Витравен. Он его долго на свободном поводке выгуливал и в самый оптимальный момент подсек. На вручении диплома по курсу стихийной магии.
— Довольно злобная шутка, не находите?
— Инису это свойственно. Он не слишком щепетилен в выборе методов, ставя эффективность во главе. Но в конечном итоге всё к лучшему.
— Раз уж у нас дружеские посиделки, развейте парочку факультетских слухов. Вы родственники?
— С Витравеном? Мы… из одной семьи. — И добавил: — Не братья.
Лиана рассмеялась, декан вздёрнул бровь.
— Старая шутка, подслушанная у адептов. Будто вы с ним близнецы и няньки, чтобы не перепутать, которого уже покормили, магически выкрасили вам волосы.
— Забавно, не слышал такой. Какой второй слух? Вы говорили о паре.
— Просто фигура речи, — передумала профессор. Отчего-то она была уверена, что о причине своего странного рабочего распорядка Мортравен откровенничать не станет.
Он наконец закончил с бумагами, аккуратно всё сложил и оставил на краю стола. С явным удовольствием отпил остывший до приятной температуры чай и с не меньшим удовольствием отведал пирожное, то самое, с мармеладом и мятой, которое профессор Бз положила декану на тарелку и которое закончилось очень быстро.
— Ещё?
— Там есть такое же?
— Увы.
— Тогда, пожалуй, нет.
— Это нечестно. Теперь я чувствую себя обжорой.
— Не смогли выбрать и взяли оба? — прозорливо поинтересовался Мортравен.
— С женщинами это сплошь и рядом, — покаянно вздохнула Лиана, а в пронзительно синих глазах мужчины промелькнуло понимание.
Определенно, как удачно, что она зашла в деканат, беседа за чаем и пирожными оказалась вкуснее пирожных. Но впереди ждало несколько часов курсирования по дорожкам Академии и проверка мест общего пользования, вроде стадиона и открытых площадок для практикумов, которые легкомысленные молодые люди так и норовили использовать не по назначению. Вот против беседок и спрятанных среди деревьев скамеек лерда Бз ничего не имела, но это не означало, что следует болтаться по территории, когда нужно отдыхать.
Первый нарушитель попался почти сразу, не успела фейри отойти от учебного корпуса в сторону сквера, за которым находился полигон.
— Адепт Тернел, снова вы? — Лиана посмотрела на ладного парня, возвышающегося над ней на полголовы несмотря на весьма внушительные каблуки на ботинках.
— Мне не спится, профессор. Позволите с вами подежурить? — учтиво поинтересовался прохвост. Вот у кого, по мнению лерды Бз, были идеальные руки.
40
Профессор-фейри забрала ведомости и покинула кабинет изящно и грациозно, учитывая кошмарную обувь, которой она отдавала предпочтение. Ян допил чай, немного жалея, что не другая лерда сейчас сидела напротив и болтала о пирожных, кокетничая и лукаво улыбаясь. Одно время он подумывал предложить Лиане встречаться, но подумал еще и не стал. Заводить ни к чему не обязывающие интрижки с умными и достойными женщинами, по мнению Яна, было непорядочно.
Он собрал чашки и блюдца на поднос к вазе с оставшимися пирожными и отнес в небольшую комнатку за неприметной дверью в углу приемной, где ютились умывальник, бытовые артефакты и всякий потенциально-полезный хлам. Кто-то из обслуживающего персонала заберет.
Вернувшись в кабинет, Ян достал из скрытого ящика в столе увесистую папку с намерением пересмотреть расчеты ввиду новых фактов, даже открыл. И передумал. Откинулся на спинку кресла.
Захотелось вдруг оказаться дома. Не в коттедже, который числился за ним и которым он воспользовался от силы пару раз за все время нахождения в Академии, а в замке Витмор в Мереткуре. Зажечь камин в большой спальне, может, выпить немного вина, которое старше его самого вдвое. Немного, пару глотков, и потом смотреть на игру пламени в густой рубиновой глубине, рыжего, как волосы Адамины. Закрыть глаза, слушать пение огня в трубе, шорохи старого дома, шепот неизменных сквозняков.
Дальше Яну представился звук легких шагов, приглушенных плотным ворсом ковра. На виски легли нежные пальчики, прохладные, погладили по лицу. Теплые губы, приминая ресницы, осторожно коснулись сомкнутых век. Затем та, кто целовала, кошкой взобралась на колени, взяла бокал из его руки, пригубила и, перегнувшись, оставила вино на полу, а сама потянулась к губам.
Он бы долго ее не отпустил, будь фантазия реальностью. Пока не прогорит камин. Пока не затлеет рассвет. И еще дольше. Если бы это было возможно.
В шкафу позади зашуршало, обрывая мучительно-сладкие грезы.
— Триш, — не оборачиваясь и не торопясь открывать глаза произнес Ян, но все же открыл и выпрямился. Нельзя позволять себе раскисать.
— Ян, — строго сказала призрачная дама.
Это с прочими давно неживая лерда Занье дурачилась и вела себя из рук вон, с ним она всегда была серьезна, как и положено уважаемой прапра… и еще несколько раз пра.
— Что? — В ответ на укоризну бровь вздернулась сама собой.
— Зачем ты соврал ей?
— Когда? — спросил Ян. Спрашивать, кому, было глупо.
— Там, в мире теней, когда сказал, что не можешь призвать Иниса и что она сама должна это сделать. Ты рисковал.
— Не слишком сильно. Она позвала, он пришел. Она даже формулу не закончила, хватило нескольких тактов. Это хорошо. Это очень хорошо, Триш. Но впервые я так сильно боюсь, что ничего не выйдет.
— Значит, все получится.
— Ты всегда это говоришь.
— Это ты всегда это говоришь.
— Если не выйдет в этот раз, я перестану, — признался Ян. Себе и пра. В первую очередь себе.
— Ян.
— Я почти пуст изнутри, Триш. Живу… Существую по шаблону, качусь, как гномья вагонетка по рельсам. Все глубже в бездну. Все, что держит меня сейчас — рыжий всполох.
Стоило представить девушку, как в груди тут же потеплело, словно свеча затеплилась.
— В ней столько жизни, что я забываю о пустоте, — произнес Ян, ловя себя на том, что улыбается.
— И рискуешь ею! — воскликнула призрачная дама. — Мужчины… А еще упрекаете женщин в двуличности.
— Хорошая шутка. Я бы даже посмеялся.
— Почему не сказать ей? Она и так догадывается о многом. Она далеко не ребенок, как может показаться.
— Она не должна знать, — отчеканил Ян. — Она должна верить.
— Как можно верить вслепую?
— Только так и можно.
Адамина
Листьев на деревьях становилось всё меньше, а заданий всё больше. Все усиленно готовились к зачетам и предстоящему балу. Мне было проще, я не отвлекалась на бал.
Уютными светлячками — краткие встречи с Яном. Теплые объятия, немного поцелуев, пожелания спокойной ночи. Забота и бесконечное обожание. Украдкой, будто он воровал эти мгновения у жизни. Может, всё так и было. Я по-прежнему до конца не понимала, что происходит с ним, с ними, на самом деле, а он не торопился говорить.
И колкие обжигающие искры — Инис. Его способ привлечь внимание — подкараулить у выхода из библиотеки и старательно делать вид, что оказался там совершенно случайно и совсем не рад встрече. Поддеть мой наряд, отвесить парочку сомнительных комплиментов и прожечь взглядом насквозь так, что кровь моментально вскипала и хотелось не то швырнуть в него сумкой, не то обнять и не отпускать, пока не прекратит шипеть. Или толкнуть на скамейку или в кучу шелестящей листвы и впиться в рот поцелуем. Нагло и жестко. Так же, как он на меня смотрел.
Эвил, после нашего с ним обсуждения планов на бал и его планов на дежурство с лердой Бз, будто пропал. Я иногда видела его в коридоре, пару раз были общие лекции, но мы не говорили.
Потом он вдруг объявился, оккупировал мою кухню, натащил тетрадей с книгами, приволок непонятно где добытое скрипучее кресло и почти жил в нем, только спать к себе уходил. Думала, он просто подтягивает хвосты и сидит на моей кухне, потому что у него на этаже шумно. А сегодня утром поймала взгляд, который Эвил до этого старательно прятал.