Я терпел до последнего. Пока…
Жена не отказала мне в близости.
– Нет. Не хочу. Не сегодня! – говоря, Юлька еще дернулась, вывернулась из моих рук и откатилась к стенке.
Ну, тут уж меня прорвало.
– Юлия, посмотри мне в глаза и потрудись объяснить свое странное поведение? – прямо, четко и понятно спросил я, повернув жену к себе и приподняв ее лицо за подбородок.
– Все нормально, – прошептала Юля и снова закусил зубами губу.
– Нет. Не нормально, милая. Мы женаты три года. За это время я неплохо тебя изучил. И того, что сейчас происходит, не было никогда…
Пока я говорил, Юлька хлопала ресницами и пыталась съесть дрожащую губу.
– Если ты влюбилась. Ну, или даже изменила мне…
На последней фразе я ругнулся матерно, что делал дома крайне редко. Но…
Никогда в адрес Юли.
– Ты о чем, Вить? Как ты такое, вообще, мог подумать обо мне, – зашептала Юлька и начала хлюпать носом. – Твои слова глупые и безосновательные…
– А что я должен был подумать? Что? Еще у меня есть вариант, что какой-то упырь воспользовался тем, что ты слабая физически, ну и… Это… Тьфу, о таком даже думать страшно…
Я чертыхнулся и матернулся снова. Но…
Тут же извинился. Притянул к себе жену, крепко прижав ее к своей груди.
Юлькины плечи начали вздрагивать и мне показалось, что она плачет.
– Все будет хорошо, моя милая! Мы вместе… Значит, все преодолеем, – шептал я в макушку любимой, пока она не подняла на меня лицо с улыбкой от уха до уха.
– Витька, я люблю тебя! Больше жизни люблю! Знаю, что с тобой мне ничего не страшно! – смотря на меня счастливыми глазами, шептала Юля. – Я беременна, Вить. И у нас будет сразу два малыша…
Глава 5
Будто услышав мои мысли, Никуша выстреливает вопросом:
– Папуль, а ты нас сразу полюбил? Ну, еще тогда, когда мы жили в мамином животике?
– Да, милая сразу. И очень сильно, – отвечаю, опуская подробности, как их мама довела меня до приступа ревности и бешенства. И по этой причине была хоть и не сильно, но бита по голой жопке.
– А кого ты полюбил больше - меня или Никитку? – тут же вкручивает свой традиционный вопрос моя маленькая и ревнивая женщина.
– Я сразу полюбил вас обоих. Одинаково и сильно. И всегда буду так любить, – отвечаю, смотря в зеркало заднего вида на двойной смысл своей жизни.
– Ну-у-у, я же девочка, – сложив бровки домиком и губки бантиком, продолжает тянуть на себя одеяло упрямица Ника. – Девочек любят больше, чем мальчишек…
Вижу, как Никуша показывает Никитке язык.
Брат тоже не остается в долгу и корчит сестре рожицы.
– Ники, я хочу, чтобы вы всегда помнили о том, что я вас люблю одинаково. О-ди-на-ко-во! Это понятно, – говорю серьезно, четко и ровно, хотя сам внутри себя еле сдерживаю смех.
– А мама? Мама кого больше любила, – не унимается маленькая провокаторша.
– Мама сильно-сильно любила и продолжает любить вас обоих, – отвечаю сипло, чувствуя, как спазм сжимает горло и в уголках глаз появляется соленая влага.
Пытаюсь сглотнуть, чтобы освободить горло от нервного кома и рот от горькой слюны.
Понимая, что мои усилия напрасны, беру с пассажирского сидения бутылку, отворачиваю крышку и пью.
– Ники, пить будете? Воду или компот? – спрашиваю детвору.
Делаю это специально. Так хочу закрыть разговор, который роняет меня в деструктивные мысли.
Никита просит воду. Ника – компот. В дополнение к бутылкам передаю каждому по пачке печенья.
Пока детвора молча хрустит, я снова думаю о своей любимой Юлечке.
Вспоминая наши разговоры накануне рождения малышей, не могу отпустить мысль, что Юля предчувствовала свой уход.
– Витюша, надо помнить: у нас двое малышей. Я тебя очень прошу к обоим относиться одинаково. Никакой разницы между ними. Они равны между собой. И не важно кто у нас родится - мальчики или девочки, – шептала мне Юля.
Слушая свою любимую, я пальцами играл с пупсиками в догони меня и целовал огромный живот, который никак не вязался с хрупкой фигуркой Юльки.
За время беременности она совсем не прибавила в весе.
Врачи ее ругали за это. Назначали специальные питательные растворы. Но…
Я то знал, что Юлька ест с утра до вечера, еще и порции, которые даже мужик не мог бы освоить.
– Милый, наши детки, конечно же, будут совершенно разными. Ну, как и все люди. Но… Наша задача дать им свою любовь…
Все время просвещала и убеждала меня Юля.
– Знаешь, я уверена на тысячу процентов, что только те, кого любили умеют сами любить. Я обожаю наших пупсиков. И буду любить их всегда, чтобы не случилось…
Каждое слово о малышах, которые должны были в скором времени родиться, Юля говорила с такой любовью и нежность, что не верить ей было невозможно.
– Витюш, даже если ты на меня будешь сердит или вдруг разлюбишь совсем, никогда не переставай любить наших детей. Поклянись мне в этом! – увещевала меня Юлечка буквально за день до того, как лечь в роддом на плановые роды.
Смотря на жену, я был готов клясться в чем угодно.
Уже перед родами мне было так жалко свою любимую, что я решил: эти дети наши единственные. Других не будет никогда.
Наш последний разговор состоялся уже в приемном отделении, куда я сам привез Юлю.
Пока мы ждали врача, жена снова начала проводить со мной воспитательную беседу.
– Милый, и еще… Ты никогда никого из них не обидишь - ни морально, ни физически. Никакого ремня и рукоприкладства. Никаких оскорблений, обвинений, обидных слов в адрес малышей. Конечно же, они буду шалить, вредничать и ошибаться. Но… Ты как папа должен быть к ним терпелив. Запомни, все можно объяснить без крика и угроз наказания…
“Да, любимая, все так и есть! Все время следую твоим наставлениям и советам. Помню каждое твое слово. Живу нашими детьми и тобой”, – мысленно говорю Юлечке, смотря в зеркало заднего вида на нее, сидящую между креслами Ников.
– Папуль, а как ты думаешь, мама видит нас? – словно читая мои мысли, выстреливает вопросом Ника.
– Конечно, видит! Мама всегда рядом с нами, потому что она в наших сердцах, – спокойно отвечаю дочери, сглатывая ком горечи и смаргивая выступившие слезы...
Глава 6
Моя детвора мчится известным им маршрутом по коридору в большую гостиную, где нас ждет баба Шура.
Иду за ними и снова вспоминаю, как четыре года назад я совершенно оглушенный горем сидел около кроваток моих малышей.
Врач, стоящая рядом со мной, монотонно бубнила: “По всем показателям ваша супруга была совершенно здорова. Никто не мог и предположить такого исхода в двадцать три года. Причина установлена. Смерть наступила в результате закупорки артерии, которую вызвал оторвавшийся тромб. Мы можем вам помочь устроить детей в хорошие семьи…”
На последних словах врача в моем мозгу раздался голос моей Юльки: “Сейчас же возьми себя в руки, Виктор! В какие семьи наших детей? Если меня нет рядом с малышами, то у них есть ты - их отец! Ты мне поклялся! И я уверена, что ты справишься! Найдешь выход. Надо звонить бабе Шуре…”
Фраза про бабу Шуру отрезвила меня.
И я позвонил.
И Шурочка приехала к нам. И три с половиной года мои Ники были с бабушкой, как у Христа за пазухой. Но…
Шесть месяцев назад бабу Шуру разбил инсульт. Хорошо, что я в этот день находился дома.
Время, которое мы не упустили, дало нам фору. Бабушка на слегла совсем. Врачи сделали все, что смогли. Но…
