Мара Евгеника – Одинокий папа. (Не) желает познакомиться (страница 4)
– Это ты баран безмозглый, – взвивается дочь, отвешивая брату звонкий подзатыльник. – Кто обзывается, тот сам и называется…
Наблюдаю за происходящим молча. Думаю, как правильно поступить.
С одной стороны меня радует, что мои дети могут за себя постоять.
С другой – мне неприятно то, что между ними происходит.
С третьей – настораживает агрессия, которая в них появилась.
– Разойтись. Два шага в стороны. Рядовой Гордеев вправо. Рядовая Гордеева влево. Руки по швам. Подбородки поднять. Смотреть на меня. Смир-р-рно!
Мой приказ оба выполняют чётко. Стоят, как солдатики, только хлопают глазами и шмыгают носами.
Беру детские стульчики. Ставлю между ними.
– Вольно, рядовые Гордеевы. Занять рядом стоящие стулья.
Дети садятся. Я достаю носовые платки из комода, протягиваю с приказом: “Высморкаться и вытереть носы! Выполнять!”
Пока двойняшки исполняют приказ, ставлю стул напротив них и сажусь.
– И так, рядовые Гордеевы. Разбор ситуации. Играли – хорошо. Аварийная ситуация на пешеходном переходе мне понятна, – говорю очень тихо, чтобы дети ко мне прислушались. – Теперь выясним кто виноват – пешеход или водитель. Давайте по пунктам. Какой у вас был переход? Регулируемый со светофором? Или нерегулируемый без светофора?
Полностью разбираем всю ситуацию. Выясняем все по алгоритму.
За это время дети отвлекаются и успокаиваются.
Прошу каждого озвучить правильность действий пешехода. Уточняю: понятно или нет.
– Ника, повтори ещё раз, как должна была поступить твоя Маша, – велю дочери, потому что она в прошлый раз запуталась.
– Остановиться в трех шагах от перехода. Посмотреть направо и налево. Увидеть, что машины остановились и тогда переходить. Но лучше пойти на переход со светофором, – дочь говорит, но я все равно ещё раз объясняю.
– Теперь, дорогие мои, еще один очень важный момент, – перехожу к тому, что меня очень беспокоит. – Когда вы ссорились, из ваших ротиков вылетали оскорбительные выражения. Это никуда не гордится. Вы когда-нибудь от меня слышали такие слова? Или от бабушки Шуры? Кто вам сказал, что так некрасиво можно называть людей?
Малыши снова опускают головы и глаза.
– Никита, Ника, смотрите на меня.
Детвора поднимает головы. Замечаю в глазах дочери слезы.
– Я жду ваши объяснения.
Вижу, что сын закусил губу. По этому его жесту понимаю: Никита ничего не скажет, – потому обращаюсь к дочери:
– Ника, говори. Мы с вами семья. Дома можно и нужно делиться всем. Я как ваш папа должен знать обо всем, – говорю очень мягко, чтобы дети мне верили.
– В интернате все друг друга так обзывают, – кусая нижнюю губёшку, начинает рассказывать Ника.
– И мальчики и девочки? – уточняю, но мой вопрос повисает в воздухе.
Обращаю внимание, что двойняшки снова зажимаются.
Понимаю: для дальнейшего разговора нужно сменить обстановку.
Поднимаюсь и подхожу к малышам. Целую обоих в макушки. Подхватываю их на руки.
Выхожу с ними из детской и иду в ванную комнату.
– Сейчас умоем лица. Обработаем Никите раны. Нике подстрижем ноготки, – комментирую свои действия, чтобы отвлечь детвору.
– Знаете, очень плохо, что дети говорят такие некрасивые слова, – объясняю пока двойняшки умываются. – Никита, настоящий мужчина не может оскорбительно выражаться и вести себя грубо с женщинами. Понимаешь?
– Ну…Ника же не тётя, а девчонка, – отвечает сын.
– Никит, ты мальчик. Уже мужчина. Ника – девочка. Уже женщина.
– Ну, какая она женщина? – хихикает сын. – У нее же сисей нет…
Внутренне вздыхаю, понимая, что очень непросто объяснить детям взрослые понятия.
– Сынок, Ника родилась женщиной. Она слабее тебя. И к тому же…Никуша твоя сестра. Ты как брат должен её защищать, а не обзывать обидными словами, – говорю, пристально смотря в глаза сына.
– Папуль, Никитка не виноват. У нас в группе так всех называют, – начинает заступаться за брата Ника.
– Очень плохо, что дети говорят такие некрасивые слова. Плохо это. Очень плохо! – слово “плохо” повторяю несколько раз, чтобы акцентировать на нем внимание детворы.
– Да?! – округляет глазки дочь и задирает бровки вверх.
– Чем ты так удивлена, Никуша?
Ника морщит нос и зубами дергает нижнюю губу.
– Ну… Нас так Нонна Аркадьевна называет, – пожимает плечами дочь.
– Ну, эта противная мисс Гарпия, – тут же уточняет сын.
Глава 4
“Вместе весело шагать по просторам. И, конечно, припева лучше хором!”
Смешно, но дружно голосим мы все втроем в машине, подпевая песням, которые я слушал у бабушки Шуры будучи сам в возрасте своих детей.
– Папуль, давай ещё про львенка и солнышко, – улыбаясь и строя мне глазки, просит Ника.
– Не-е-е, лучше про орлят… Ну, эту: “Орлята учатся летать”.., – напевает слова Никита. – Или…эту: “Трус не играет вфокей…”
– В х-о-к-к-ей, Никитка, – поправляю сына, подмигивая.
Никитос тоже подмигивает сначала правым, а потом левым глазом, дескать: понял тебя.
– Да, ну…Е-ру-н-да, – тут же пфыкает Ника, – Давайте уже тогда про чебурашку и Гену: “Голубой вагон бежит качается...”
Дочь поёт. Никита морщит нос, но слушает, не перебивая сестру. Меня это радует.
Я смотрю на своих малышей и вспоминаю, как жена довела до меня информацию о том, что наша семья станет счастливее сразу на два маленьких человечка.