Мара Евгеника – Одинокий папа. (Не) желает познакомиться (страница 18)
Сначала они обсуждают детсадовские дела. Отмечаю, что заведующая хвалит Марию.
И как бы между словами похвалы Нина Петровна говорит девчонке то, что я планировал ей сам сказать про павлина Соркина:
– Маш, у меня две взрослые девчонки. Я тебе скажу, как дочери: держись подальше от этого лейтенанта. Он красиво девушек обхаживает, а потом мужикам рассказывает о своих похождениях. Ну, и о девушках тоже. Понимаешь, о чем я?
Вижу Мария смущается, но качает головой, дескать: поняла.
– Ты, Машуль, держись Гордеева. Виктор мужик резковатый, но надежный. Подумай, детка, – резюмирует женщина. – Знае…
Договорить она не успевает, потому что к ним подбегают мои Ники.
Завидев детей, я только успеваю голову убрать, чтобы четыре “зорких глаза” меня не заметили.
– Здравствуйте, Нина Петровна, – кричат двойняшки хором. – Машуль, а мы тебя ждем. Побежали на качели.
– Я первая качаюсь с Машей, – сразу же обозначает Ника, хватая девушку за руку.
– Почему это ты? – беззлобно бубнит Никита, прилипая тут же к Марии боком.
– До чего ж хороши эти Гордеевы, – смеется Нина Петровна, поглаживая головы двойняшек. – А папка ваш где?
– Папа, ужин готовит, – первым отвечает Никитка.
– Ага, котлетки жарит, – поддерживает брата Ника. – Во-о-от окно на кухне открыто и пахнет вкусно.
– Ага… Котлетки, Машуль, вот тебе и правда жизни: держись папки этих замечательных детей. Такой мужик на вес золота. А этот Соркин еще тот павлин-мавлин, – прямо моими же словами говорит Нина Петровна и прощается с Марией.
Выдыхаю с облегчением, решая, что разговор про лейтенанта отпал сам собой. Но…
Теперь, пока девчонка с двойняшками катается на качелях, продумываю стратегию беседы про поступление Маши на очное отделение педагогического института.
Вечером после того, как нам удается с Марией напару уложить малышню спать, предлагаю ей выпить чай.
Не откладывая разговор в долгий ящик, сразу начинаю говорить:
– Маша, завтра мы поедем за Васей. Заберем его на лето. Через две недели у меня отпуск. Я планирую на машине с малышней прокатиться на море. Тебя тоже хочу взять.
После фразы, что ее тоже планирую забрать на море, вижу, как у девчонки в глазах появляются искорки радости.
– Но… Твоя задача за эти две недели успеть собрать все документы. Потому что срок подачи документов с середины июня до 25 июля. Мы вернемся после 10 июля. Учиться, ты будешь на очном отделении, – говорю спокойно, хотя вижу, как резко меняется настроение Марии. – Уверен: со своим аттестатом, рекомендацией и направлением ты попадешь на бесплатное. Если нет, то я помогу тебе.
– Я не буду учиться на очном. Не могу, для меня это очень дорого, – запальчиво отвечает девушка.
– Ты будешь учиться на очном. Заочка не обсуждается, – выдыхаю резко и жестко.
– Нет. Не буду. Не буду. Не буду. И не заставите меня. Потому что Вы, Виктор, без меня не справитесь. И Никам без меня будет плохо. Они ко мне привыкли. И я к ним тоже. Я люблю их, – последние слова Маша произносить со слезами на глазах. – Вы для меня стали моей семьей. Ну, как я уеду от детей…
Не договорив, Маша начинает хлюпать носом.
– Зачем Вы меня гоните от себя и от Ников? Что я вам сделала плохо-о-ого?
– Пей воду и успокаивайся, – произношу жестко и пододвигаю девчонке стакан с водой. – Как я сказал, так и будет! Если нет, Мария, то оставайся в этом гарнизоне. Потому что мы с Никами после отпуска переезжаем на новое место моей службы. Оно гораздо ближе к столице. И я не буду мотаться по командировкам. Так что думай, Мария.
– А Вася? Как же Вася? – шмыгая носом, интересуется девчонка.
– С Васей вопрос я тоже решаю…
Глава 20
– Маша, – начинаю говорить, глядя на море, где волны ласково перекатываются одна за другой, – ты ведь понимаешь, что я хочу для тебя только лучшего?
Девчонка поворачивается ко мне. В ее глазах, таких глубоких и спокойных, как само море, вижу легкую грусть.
Ее влажные волосы, слегка растрепанные ветром, блестят на солнце, а на щеках играет румянец от свежего морского воздуха.
Мы с малышней – Никой, Никитой и Васей – и Машей уже две недели отдыхаем в Евпатории.
Мой выбор пал на Евпаторийский район из-за мелководья и песочного пляжа.
Мне очень хотелось, чтобы детвора от души наплескалась в море.
Евпатория встретила нас прекрасной погодой, ласковым июньским солнцем, теплым ветром и бескрайним морским простором, который простирается до самого горизонта, сливаясь с небом в одной сияющей точке.
Машу, как и обещал, взял с собой. И не потому что девчонка стала частью нашей маленькой сплоченной семьи. Нет, не из-за этого…
Мне самому захотелось, чтобы Машка отдохнула на море. А еще из личного мужского эгоизма.
Прежде чем отпустить её, а вернее, отправить от себя, хотелось еще хоть немного побыть рядом с ней. Почему?
Да, потому что присутствие этой чистой и искренней девушки в моей жизни придает всему вокруг какой-то особый, теплый оттенок.
Она для меня и моей детворы, как лучик света, который освещает даже самые обычные моменты, делая их волшебными.
Вот и сейчас я сижу с Машей на теплом песке.
Мы оба молча смотрим, как детвора, словно стайка веселых птичек, носится по пляжу.
Смех Ников и Васи звенит в воздухе, смешиваясь с шумом прибоя.
Ника как всегда заводила и эпицентр всех событий. Диву даюсь откуда в моей малышке столько энергии.
Её в Никуше столько, что она бьет через край.
А еще этот белокурый энерджайзер, не замечая этого, заряжает мальчишек ею, с легкостью вовлекая всех в придуманные ею игры.
Парни то строят с ней песчаные замки, то устраивают гонки вдоль берега, то прыгают в волны, крича от восторга.
Никита старается не отставать от сестры, а Вася… Вася веселится и смеется вместе со всеми. Но… Иногда замечаю, как его взгляд, не по-детски, становится задумчивым, а в глазах появляется тень тревоги.
Понимаю: мальчишка переживает, что его снова отправят в интернат.
Это беспокойство, как темная туча, следует за ним даже здесь, в этом райском уголке.
Стараюсь не показывать, что замечаю это. Но… Каждый раз, когда мальчуган смотрит на меня с этим немым вопросом, мое сердце сжимается.
А сейчас взглядом Васи на меня смотрит Мария…
Не выдержав, встаю со своего места и иду к детворе. Пока с ними вожусь поглядываю на Машу.
Она такая красивая сидит под зонтиком.
Её волосы слегка треплет ветер, и она время от времени поправляет их, откидывая назад.
Ее голубые глаза, глубокие и спокойные, кажется, отражают красоту этого летнего дня.
Ловлю себя на том, что смотрю на нее дольше, чем нужно.
Она совсем девчонка еще. Очень молодая для такого как я.
Для меня наша приличная разница в возрасте – словно невидимая стена, что стоит между мной и Машей.
Именно поэтому я не решаюсь сделать шаг.
Не хочу, а правильнее боюсь, разрушить то хрупкое равновесие, которое, наконец-то, сложилось между нами. Но…
Каждый раз, когда она смеётся или говорит, чувствую, как что-то внутри меня отзывается, будто ее голос пробуждает во мне что-то очень важное, но давно забытое. Или спрятанное настолько далеко, чтобы невозможно было достать.
Поглядывая на Машу, вспоминаю, как однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки розового и золотого, я решил поговорить с ней.