Мара Евгеника – Одинокий папа. (Не) желает познакомиться (страница 20)
Малышня привыкала к новому детскому саду.
Вася – к интернату, в который я его очень удачно перевел.
Бабушка Шура – к специализированному пансионату круглогодичного проживания
Мария поступила на дошфак в педагогический институт на бюджет очного отделения.
Она часто навещает нас с Никами. Каждый ее приезд – праздник для детей.
Сам все время радуюсь тому, что моя малышня обожает девчонку, ждет с нетерпением ее визита. А я...
Я все равно стараюсь держать между нами дистанцию.
Да-да, несмотря на то, что отношения с Машей стали более тёплыми, мне страшно переступить черту и сблизиться с девчонкой.
Каждый раз, когда она рядом, чувствую, как что-то внутри меня оживает.
Ее смех, ее улыбка, ее забота о детях – все это делает меня счастливее. Но…
Мои сомнения и страхи никто не отменял. И они не становятся меньше.
Я постоянно думаю над нашей разницей в возрасте...
Маша такая молодая, у нее вся жизнь впереди. А я? Я уже прошел через многое, у меня двое детей, ответственность, которую не могу просто так переложить на её хрупкие плечи.
И все же я постоянно думаю о Машуле. В дни, когда она рядом, чувствую, как мир становится ярче, а когда ее нет, что-то внутри меня все сжимается от пустоты.
Я уже и не отрицаю своих чувств, но меня преследует страх...
Страх, что она однажды передумает, встретит мужчину своего возраста, поймет, что я – не тот, кто ей нужен…
Этот страх не дает мне покоя.
Смотрю на своих Ников, на то, как детвора привязалась к ней, и понимаю: если она уйдет, это будет не только моей потерей, но и их.
Двойняшки уже сейчас воспринимает Машу как часть нашей семьи, и я не могу позволить себе рисковать их счастьем. Но…
С каждым разом мне все труднее и сложнее держать девчонку на расстоянии.
Каждый приезд Маши – испытание для меня. Да, я хочу быть ближе, хочу сказать ей, что чувствую, но слова застревают горьким комом в горле.
Иногда ловлю себя на мысли, что, может быть, я просто боюсь быть счастливым. Боюсь, что это счастье окажется мимолетным, что не смогу его удержать. Но…
Сердце не обманешь. Оно бьется быстрее, когда Мария рядом, и замирает, когда она уезжает.
Знаю: рано или поздно мне придется сделать выбор. Но…
Пока продолжаю колебаться, разрываясь между верностью Юлечке, страхом и надеждой на свое личное счастье.
Несмотря на все мои усилия сохранить мое отношение к Маше под грифом “секретно”, мои чувства к девчонке становится все сложнее скрыть.
Это даже заметила бабушка Шура, которую мы навещаем все вместе.
Отмечаю, что нашей ба уже значительно лучше, но из-за постоянных курсов терапии забрать домой Шурочку пока нельзя.
Еще также не могу забрать домой Васю. Хотя малышня ждет не дождется этого момента.
Объясняю двойняшкам, что работаю над этим вопросом. Но…
Пока бюрократический маховик по оформлению документов на опеку медленно раскручивается, мы только можем брать Васю из интерната на выходные и каникулы. Мальчишка знает, что он уже часть нашей семьи, потому точно уверен, что его не бросят.
На этой неделе Васю забрать на выходные не смогу. Причина веская.
Шесть месяцев я не был в командировках, но нынешняя служебная необходимость заставляет меня уехать.
Сначала звоню заведующей интернатом, чтобы предупредить мальчишку.
После, собравшись с силами, набираю свою мать. Мне очень нужна ее помощь, хотя знаю, как это сложно для нее.
– Мама, мне нужно уехать на несколько дней. Не могла бы ты побыть с Никами? – спрашиваю, стараясь говорить как можно спокойнее.
– Опять двадцать пять… Виктор, ты забыл, что у меня своя насыщенная событиями жизнь? Я не могу бросить все и примчаться к тебе! – голос матери резкий, она не скрывает своего раздражения.
– Мам, я понимаю, но у меня сейчас нет другого выхода. Дети не могут оставаться одни, – говорю, чувствуя, как внутри все сжимается.
– А ты подумал о том, что я тоже человек? У меня свои дела, свои заботы! Ты всегда был эгоистом, Виктор. Ты думаешь только о себе, своих проблемах и своих детях! – мать почти кричит.
Чувствую, как гнев поднимается во мне.
– Мама, я не эгоист! Просто прошу помощи, потому что другого выхода нет! – стараюсь сдержаться, но срываюсь и рычу на нее.
– Ты всегда так, Виктор. Нарушаешь уклад моей жизни, мои планы!
Не сдается мать, и я понимаю, что этот разговор ни к чему не приведет.
– Мам, не хочу ссориться. Просто помоги мне сейчас, пожалуйста. Я больше никого не могу попросить, – произношу просительно, чувствуя, как внутри все дергается от раздражения.
Мать молчит несколько минут, потом вздыхает:
– Ладно уж, приеду. Но… Только в этот раз, Виктор. Ты должен понять, в моем возрасте сложно нянчиться с двумя избалованными детьми.
– Спасибо, мама, – говорю, чувствуя не облегчение, а горечь от ее слов.
Меня гложет, что моя мать согласилась побыть со своими внуками только после неприятного для нас обоих разговора.
В командировку уезжаю с чувством вины перед Никами, что оставляю детей с бабушкой, для которой они чужие.
Сроки моего возвращения по независящим от меня обстоятельствам смещаются. В итоге задерживаюсь на две недели.
Домой традиционно возвращаюсь ночью.
Зайдя в прихожую, замечаю на вешалке Машин пуховик и неяркий свет, что пробивается из кухни.
Тихо приоткрываю дверь и вижу Марию в фартуке и муке на руках и носу.
– Маша? Как ты.., – начинаю говорить, но девчонка меня перебивает.
– Виктор, не знаю почему, но на прошлой неделе я начала волноваться. Несколько раз позвонила твоей матери. Но… Она не взяла трубку. Хотела связаться с соседями, только номеров телефонов ты мне не оставил. И тут я поняла, что совершенно беспомощна в создавшейся ситуации. Решила: потерплю до завтра и сразу после занятий поеду к вам. Но…
Дальше Маша начинает рассказывать историю в лицах, периодически хлюпая носом и вытирая слезы.
Как утром позвонила Никуша. Она плакала:
– Маша, мы с Никиткой заболели, бабушка тоже. Она два дня почти не встает и не кушает, у нее большая температура. Мы с Никиткой ей воду приносим и чай. Но она почти не пьет. Сегодня сами себе еду готовили...
– Голос Ники, пока она мне рассказывала, дрожал. У меня сердце сжималось от того, что я далеко, и помочь не могу.
Девчонка говорит, а у меня внутри все сжимается от понимания, что если бы не Маша, все могло закончиться плохо.
– Вить, ну как я могла оставить детвору и мать твою без помощи. Собралась и вместо занятий помчалась на электричку. Несколько дней было сложно. Но… Сейчас Ники уже в порядке, да и бабушке стало немного лучше. Всем не так давно дала лекарства, уложила спать. Никита и Ника спят в детской. Бабушка в твоей спальне.
Слушая Машу, молчу, не зная, что сказать. В горле комок, а в груди – странный микс облегчения и вины.
Хочется схватить, обнять Машку, зацеловать в благодарность, что она все взяла под свой контроль и разрулила ситуацию.
– Спасибо, Маш.., – выдавливаю после затяжной паузы.
– Я перевожусь на заочное, Вить. Это мое решение и оно обсуждению не подлежит. Уже сходила в детский сад. Они меня возьмут на работу помощником воспитателя. И можешь мне тут не “неткать”, – категорически заявляет девушка. – Мое место здесь, с вами. Вы без меня не справляетесь.