Мара Евгеника – Одинокий папа. (Не) желает познакомиться (страница 16)
Последнюю неделю меня опять не было. Сегодня днем я, наконец-то, сумел вырваться из учебки на выходные.
Лишь только захожу в квартиру, как на меня налетает моя детвора.
Ники тут же возбужденно, перебивая друг друга тараторят, что на Машу около магазина напала тетя Галя.
Новость для меня не то, что неприятная, а просто шокирующая.
Обняв двойняшек, пытаюсь для начала их успокоить:
– Тише, Ники! Тише, малыши! Все хорошо. Со всем разберемся. А Маша где?
– Она в ванной. Кровь останавливает, – первой отвечает Никуша.
– Ага…Тетя Галя ей нос разбила, – поясняет деловито Никита.
– Хорошо. Понял. Вам задание. Возьмите пакеты. Ставьте на стол все к чаю. Я сейчас поговорю с Машей, и будем чаевничать.
- А зачем? – округляет глазища Ника. – Нас тетя Лара Андревна ждет. На пирОжки. Мы по дороге к ней в магазин зашли. Ну, купить вкусняшек…
– Ага… Купили, – сердито бубукает сын. – Маша денежки платила. Мы на улицу пошли. Юрку увидели. Он опять на Нику напал. Дернул за косу и толкнул. Ну, я его в нос и ударил.
– Все правильно….
Раздается издалека чуть гундосый голос Маши.
– Здравствуйте, Виктор. С возвращением.
Приветствую и благодарю девушку кивком головы, потому что, увидев ее, снова внутренне напрягаюсь.
– Я вышла, когда мальчишки уже сцепились. Наш Никитка хоть и младше Юры, но серьезно мутузил его, – улыбнувшись, с гордостью говорит о моем сыне девушка, чем меня радует. – Только подбежала разнять ребят, как появилась Галина. Ну, она меня и ударила сумкой по лицу. Вот разбила нос.
– Папуль, она шата-а-а-лась, – кричит Никуша, – и руга-а-а-лась плохими словами. Быр-р-р…
– Так, малыши-кибальчиши, я все понял. Тащите пакеты на кухню. Вынимайте все, – даю детворе задание, потому что мне нужно поговорить с Марией. – Папу-у-уль… А тётя Лариса? А пирОжки?
Надувая губешки и собирая бровки домиком, заглядывает мне в глаза Ника.
– Не пойдем? Да, пап?
Не успеваю ответить на вопросы дочери, потому что ее перебивает Никитка. И его слова стопорят меня.
– Пап, ты будешь Машу ругать? Ты ее не ругай, – серьезно как взрослый начинает защищать Марию мой сын, чем очень меня радует. – Она хорошая. Нам с Никой нравится.
Обнимаю детвору со словами, что никто никого ругать не собирается.
– Ники, вы пакеты освободите. Я сейчас душ приму, переоденусь и пойдем к Ларисе Андреевне на пирожки. Никита и тебе надо футболку другую надеть у этой рукав оторван, – говорю с улыбкой.
Отправив детвору в кухню, смотрю на Машу внимательно. Она смущенно вытаскивает ватные тампоны из носа.
– Спасибо тебе за Ников, Мария. Да, и извини, что я с тобой бываю резковат. У меня характер не сахар, – прикрываюсь, как щитом банальной отговоркой.
Мысленно ругаю себя, называя нелестными словами.
– Галина пьяная была. На ногах еле держалась, – пряча в руке окровавленную вату, начинает пояснять Маша. – И материлась она на самом деле ужасно. Но, понимаете, Виктор, мне сына ее стало очень жалко. Если мать пьет то, что ребенок дома хорошего видит?
Слушаю девушку и думаю, что ничего такого я раньше в Галине не замечал. Но…
Наши встречи были редкими, так от случая к случаю. Да и только в обед. И носили исключительно определенный характер. С парнем ее я пересекался всего пару раз в дверях, когда уходил. И мне казалось, что Галина женщина спокойная и разумная.
“Да уж, как говорится, Бог отвел! Спасибо Машиному появлению. Хотя нет… Спасибо Юрке, что успел проявить себя”, – пролетают в мозгу мысли о ситуации, которую нельзя пускать на самотек.
Решаю, что надо с Галиной переговорить и припугнуть ее, что если не угомонится, то вылетит со службы. Но…
Все же сначала стоит по этому поводу пообщаться с нашим психологом.
Еще, может быть, сегодня тет а тет обсудить проблему с Ларисой Андреевной Огневой.
Она женщина мудрая, к тому же женсовет части - это ее детище.
Неоднократно слышал, что после бесед с ней многие меняли свое отношение к жизни, службе и семье.
– Хорошо, Маш. Я все понял. Еще раз спасибо тебе. Собирай малышню, ну и то, что вы хотели к столу взять. Быстро приведу себя в порядок и пойдем к Огневым.
Глава 18
– Вася, ты будешь кашу или сырники кушать, – гостеприимно интересуется моя заботушка Ника у мальчугана.
Мы с Машей, слушая малышку, оба молча умильно улыбаемся.
– Шспасибо, Ника. Фсе буду.
Активно пережевывая кашу, благодарит Вася и кладет на тарелку сырники.
– Очень фкусное. И кафа и эти фтучки, – причмокивая, с полным ртом нахваливает малыш еду.
– Вася, в интернате не вкусная еда? – уточняет у мальчика Мария, подкладывая ему еще творожник.
– Быр-р-р-р, в приюте все плохо и невкусно, – вместо Васи, морщась и передергивая плечами, отвечает Никитка. - А еще…
Договорить сын не успевает, потому что Василий все же его перебивает, успев прожевать:
– Вкусно. Только к нам мальчик Юра пришел. Он у меня еду отбирает, – вытирая рот рукавом, хмыкает мальчишка.
– Тебе надо было дать ему в нос. Он бы не полез больше. Я тут знаешь одному тоже Юрке как в нос заехал, – тут же вставляет пять копеек Никита, вспоминая о своем боевой опыте.
– А ты воспитательнице говорил об этом? – интересуется Маша.
– Не-е-е, он тогда мне еще больше наваляет. Да, и другие мальчишки могут добавить, – очень рассудительно по-взрослому обоим разом отвечает мальчик, который выглядит гораздо меньше и младше, чем мои Ники.
Слушая Васю, Мария начинает вытирать глаза полные слез.
Эта ее совершенно естественная эмоция режет меня словно по живому, а, главное, слезы.
Моя нервная система срабатывает так же, если бы сейчас из-за Васи расплакалась Ника.
Молча качаю головой, показывая Марии, чтобы она вышла.
Девчонка, поморщившись и хлопая глазами, выходит.
Я продолжаю дальше слушать разговор детворы.
– А мы больше никогда не поедем в этот фу-фу-фу приют, – гордо вскинув головку и сморщив моську, говорит Никуша с гордостью. – Мы теперь с Машей. Она наша няня.
– Везет вам. А меня никто не хочет забрать в домой, – с тяжелым вздохом произносит Вася и закусывает губы.
По лицу мальчика вижу, что он крепится, чтобы не расплакаться.
– Ну-у-у, мы же тебя забрали, – деловито отвечает Никита.
– Ага, но это же на выходные всего, – печально говорит мальчуган и хлюпает носом.
– Папа! – тут же вскрикивает дочь.
Не успеваю вовремя отреагировать, хотя вижу, что Ника вскидывает на меня свои синие глазища, в которых уже плещется слезное море.
– Давай заберем Васю себе. У нас же много места… Сразу же деловито все за всех решает моя малышка, хлюпая носом.
– Он может как и сегодня спать на кресле Маши, а она на диване. Ну, па-а-ап?!