Мара Евгеника – Одинокий папа. (Не) желает познакомиться (страница 15)

Аккуратно нажимаю на ручку. Она мягко опускается и дверь бесшумно открывается.

Радуюсь своей привычке всегда и все смазывать, чтобы не слышать раздражающего скрипа или металлического скрежета.

Делаю шаг вперед и в свете уличного фонаря вижу картину, о которой я постоянно мечтаю, но только в прошедшем времени: в центре кровати лежит Маша, справа и слева от неё мои дети. Малыши прижимаются к ней и обнимают её своими ручками, как родную.

Смотря на эту умильную картину, нервно дёргаю кадыком и играю раздраженно желваками.

Прикрываю глаза и представляю на вместе Марии свою Юлечку.

Вздыхаю и решаю, что Мария должна учиться на очном, чтобы быть дальше от нас.

“Девчонка молодая. Вся жизнь впереди. Пусть вкусит прелести студенческой жизни. Познакомится с хорошим парнем – своим ровесником. Пройдет все стадии влюбленности, свиданий, поцелуев, цветов, разговоров о всякой ерунде и мечтах. А я буду сам растить и воспитывать свою детвору”, – на этой четкой и единственно правильной для себя мысли прикрываю дверь и иду в гостинную, где стелю себе диван и ложусь спать после душа.

Утро моё наступает быстро. Я не просыпаюсь по времени.

Утро приходит ко мне мурканьем жаворонка Никуши.

От ощущения рядом теплого тельца дочери и её мягких ручек на шее, мое сердце радостно “улыбается”.

– Папуля, папулечка, папусечка, пап-пап-папушечка. Моя мур-мушечка, – шепчет в ухо моя куколка, наполняя мою душу счастьем.

Обнимаю малышку одной рукой. Жду, когда с другой стороны появится Никитка.

Сына я не вижу, а слышу, после чувствую.

– Ура-а-а! Папа приехал! – раздается детский басочек Ника и на меня с разбега падает его тяжеленькое тельце.

– Ух ты ж! Ничего себе…Как ты, рядовой Гордеев, вырос за этот месяц. Еще и вес набрал, – смеюсь, прижимая сына к себе и целуя его в макушку.

Мою возню с детворой останавливает тихий и по-женски мягкий голос Маши.

– Доброе утро, Виктор! С возвращением!

– Доброе, Мария! – отвечаю ровно и сухо.

– Мы так крепко спали, что даже не услышали, как вы домой пришли. Извините, что заняли вашу спальню, – смущенно говорит Маша и, чтобы скрыть это, сразу переключается на детвору. – Ники бегом в туалет и умываться. Иначе на зарядку опоздаете.

Малышня переводит взгляд с меня на Машу и обратно.

– Рядовые Гордеевы, приступить к утренним процедурам. Ваша задача быстро умыться и собраться, – отдаю распоряжение детворе мягко, но чётко. – У нас с вами сегодня большой план на день. Нужно все успеть. Так что… Приступить к выполнению приказа старшего по званию.

Детвора слушает меня, широко улыбаясь.

– Мы сегодня не пойдём в садик? Да, папуль? – уточняет дочь.

– Да, милая. Сегодня у нас очень много дел, – отвечаю, чмокая её в ароматную щечку.

Как только дети убегают, встаю с дивана.

Мажу по Маше взглядом, снова ощущая ночное раздражение.

– Мария, убедительно прошу в мое отсутствие больше никогда не занимать нашу с…семейную спальню. Ну, мою комнату. Мне это неприятно, – произношу жестко, но очень тихо, чтобы не услышали дети.

Вижу, как щеки девушки покрываются пятнами. Она закусывает нижнюю губу и трет ладони.

– Извините. Малышня очень скучала по вам. Переживала за вас. Дети нервничали. Ну, и я…Моя моя мама так всегд…

Перебиваю девчонку и продолжаю говорить, не скрывая своего раздражения:

– Мария, ты им не мама! Ты их няня. Брать моих детей в свою постель я запрещаю. Ясно? Иначе…

Меня вовремя останавливает голос Никуши:

– Папуль, а какой у нас сегодня план? Мы к бабуле поедем? Да?

– Да, милая. Заберём бабулю и поедем к маме, – мягко отвечаю дочери, продолжая жёстко смотреть на Марию.

– А Маша? Маша тоже с нами поедет? Да? – уточняет Никита, подбегая не ко мне, а к девушке.

– Нет, милый, я не смогу с вами поехать, – тихо отвечает она Нику. – У меня же работа…

– Пап, давай Машу запросим с сада, а?

– Нет, Никит. У Марии очень ответственная работа. Детям без нее никак, – говорю сыну, но сверлю глазами Машу.

– У-у-у-у….Жа-а-алко. Я буду грустить без Маши, – куксится Ник.

– Не капризничай, – ту же вступает в разговор Ника. – Вечером все Маше расскажешь. Зенишок…

Последнее слово Никуша произносит по-женски язвительно. За что Никитка дергает сестру за косу.

Напоминаю детям о времени на сборы и завтрак. Как только малышня убегает в детскую, обращаюсь к Марии:

– Я буду дома до послезавтра. Эти дни хочу побыть с детьми. Один. Ну, ты поняла…

– Да. Через два дня утром приду собрать и отвести детей в сад, – уже придя в себя, ровно отвечает девушка и с прямой спиной и гордо поднятой головой уходит в ванную.

Глава 17

После жесткого разговора с Марией прошло больше месяца.

Первое время отношения между мной и девчонкой совсем не ладились и были очень натянутыми.

Мы оба не скрывали своих негативных эмоций друг к другу.

Маша по-женски фыркала, дергала плечами, морщилась, корчила недовольное лицо. Хотя…

Нужно отдать ей должное: свою вину она признала, произнеся в один из вечеров фразу: “Виктор, я поступила неправильно, когда заняла с малышами вашу кровать. Мне нужно было подумать и постелить на диване. Извините меня!”

В ответ я кивнул, но продолжал вести себя в прежнем ключе.

Чаще всего старался избегать общения с Марией, а если мне приходилось разговаривать с девушкой, то я лишь нарезал задачи, связанные с детьми. Хотя…

Понимал: такое поведение с моей стороны в корне неверное. Но…

Поделать с собой ничего не мог.

При виде Маши, сразу в памяти всплывала картина, как она вместе с двойняшкам спит на моей кровати.

И ведь уже злило даже не то, что моя ребятня льнёт к ней, как к родной, особенно Никитка, а то, что девчонка, пусть и в пижаме от шеи и до пяток, лежала на моей постели.

Прикрывая глаза, я все время видел её стройную раскинувшуюся фигурку, торчащую круглую аппетитную попку и голые маленькие ступни.

И это меня бесило до зубовного скрежета.

Вернее, я сам себя бесил, потому как истинная причина моего раздражения лежала на поверхности. И мне она была очень хорошо понятна.

Маша разбудила во мне чувства, которые я от себя гнал все годы после смерти Юлечки.

И бесился я именно, потому что считал проснувшиеся чувства – предательством своей жены.

И чем сильнее становилась моя эмоциональная привязанность к девчонке, тем больше меня это бесило.

Я тысячу раз называл себя трусом и размазней, раз не могу справиться с эмоциями, от которых меня периодически просто плющило.

Особенно от понимания возрастной разницы между нами. По-моему мнению, Маша посравлению со мной еще ребенок совсем.

От деструктивных мыслей и идиотского поведения в отношении Маши меня спасало только то, что я мало времени проводил дома.