Манна Небесная – Ветер перемен, или Последняя княжна (страница 1)
Манна Небесная
Ветер перемен, или Последняя княжна
Глава 1
1900 год для России и Санкт-Петербурга был насыщен событиями, отражающими как культурную, так и техническую жизнь страны:
- Россия приняла участие во Всемирной выставке 1900 года в Париже, где были представлены достижения страны, включая модель Транссибирской магистрали и проект Красноярского железнодорожного моста. Российская экспозиция получила 1589 наград, среди которых 212 высших и 370 золотых медалей.- В Санкт-Петербурге прошёл Первый всероссийский электротехнический съезд, что свидетельствовало о развитии науки и техники в стране.- Заложено здание Электротехнического института.- Открыт Народный дом императора Николая II.- Проведена перепись населения
- 24 мая на верфи Нового Адмиралтейства был спущен на воду бронепалубный крейсер «Аврора», в этот же день в семье князя Николая Юсупова, родилась младшая дочь Елизавета...
***
Величественный Юсуповский дворец на Мойке всегда казался Елизавете не просто домом, а целым миром, заключённым в камне, мраморе и золоте. Юсуповы были страстными коллекционерами произведений искусства, включая живопись, скульптуру, музыкальные инструменты и гобелены. Князь Николай Борисович Юсупов, один из самых известных представителей рода, активно пополнял коллекции .Здесь, среди высоких потолков, расписных плафонов и зеркал, отражающих свет тысяч свечей, прошло её детство — время, когда каждый день был похож на праздник, а будущее казалось таким же незыблемым, как стены этого дворца.
Елизавета была младшей из детей князя Николая и княгини Анны Юсуповых. Её старший брат, Николай-младший, уже учился в Пажеском корпусе, а сёстры, Зинаида и Татьяна, готовились к первым балам и выходу в свет. Но Лиза, как ласково звали её домашние, была любимицей всей семьи. Её отличала особая живость характера, пытливый ум и редкая для её круга мечтательность. Она могла часами просиживать в библиотеке, листая старинные фолианты, или бродить по анфиладам дворца, представляя себя героиней старинных романов.Вечерами вся семья собиралась в большой гостиной, где под аккомпанемент рояля звучали романсы, а за окнами медленно темнела Нева. Здесь обсуждались последние новости из столицы, сплетни о дворе, планы на лето в Крыму или Архангельском.
Когда последние ноты романса затихли и слуги зажгли свечи в серебряных канделябрах, князь Николай поднялся со своего кресла. В гостиной воцарилась тишина.
— Дети мои, — его голос звучал мягко, но властно. — Настало время для вечерней молитвы.
Вся семья встала и направилась в домовый храм Покрова Пресвятой Богородицы, который находился на третьем этаже дворца. Это была небольшая, но очень красивая комната с иконами в золотых окладах и запахом ладана. Елизавета шла рядом с матерью, чувствуя тепло её руки на своём плече.
Князь Николай начал читать молитву глубоким, проникновенным голосом. Елизавета смотрела на строгие лики святых на иконах, и ей казалось, что они тоже смотрят на неё с пониманием и участием. Внутреннее убранство отличалось изысканностью, использовалось много резного дерева, позолоты, икон и церковной утвари. Интерьер был выполнен в традициях православных домовых храмов XIX века. Здесь проходили все важнейшие семейные обряды: крещения, венчания, отпевания.Храм был не только местом молитвы, но и центром духовной жизни семьи. Здесь молились перед важными событиями, отмечали престольные праздники, совершали богослужения для домочадцев и служащих дворца. Она молилась о здоровье родителей, о счастье сестёр и брата, о том, чтобы её будущий брак с Эдвардом был таким же крепким и светлым, как вера её семьи.
Когда молитва закончилась и все перекрестились, княгиня Анна поцеловала дочь в лоб:
— Спи спокойно, моя девочка. Господь хранит нас всех.
***
Утро в Юсуповском дворце начиналось с чинного завтрака в столовой, где пахло свежими булочками и кофе.Но для Лизы самым важным был разговор о будущем — о её помолвке с юным герцогом Эдвардом Эшвортом.
— Папа, а правда, что в Лондоне уже есть электрические фонари? — спросила Лиза.
— Правда, ma petite. Но наш Петербург всё равно красивее, — ответил князь, подмигнув жене.
— А я слышала, что Эдвард Эшворт любит верховую езду! — воскликнула Татьяна.
— Лиза, ты должна будешь научить его нашим русским забавам! — добавила Зинаида.
Все засмеялись. Даже строгая мадемуазель Дюбуа позволила себе улыбку.
Княгиня Анна подняла бокал с лимонадом:
— За нашу Лизу! Пусть её путь будет светлым, а сердце — смелым.
Звон бокалов наполнил комнату. Елизавета смотрела на родные лица и чувствовала: что бы ни ждало её впереди, здесь её всегда любят и ждут.
***
Эта история началась ещё до её рождения. Родители договорились о браке между наследником английского титула и младшей княжной Юсуповой, когда обе семьи гостили в Баден-Бадане. Для Елизаветы эта помолвка с детства была чем-то вроде сказки: она знала, что когда-нибудь уедет в далёкую Англию, станет герцогиней, будет жить в старинном замке среди зелёных холмов. В её воображении Эдвард был не просто женихом, а рыцарем из старинных баллад — благородным, сильным, готовым защитить её от всех невзгод.
Она часто рассматривала его портрет, присланный из Лондона: серьёзный мальчик с чуть насмешливым взглядом и упрямым подбородком. Лиза представляла их встречу — обязательно на балу, под звуки вальса, когда весь свет будет смотреть только на них. Она мечтала о доме с камином, о прогулках по английским садам, о том, как будет рассказывать детям русские сказки.
Но за блеском парадных залов и роскошью быта скрывалась и другая жизнь — жизнь слуг, гувернанток, поваров и конюхов. Елизавета с детства видела разницу между своим миром и миром тех, кто служил её семье. Она не могла не замечать усталости в глазах старой няни Агафьи, не слышать тихих разговоров горничных о тяжёлой доле. Иногда ей становилось стыдно за своё счастье, но мать всегда говорила: «Твой долг — быть достойной своего имени и нести свет тем, кто рядом».
Однажды, когда осенний ветер уже начинал срывать с деревьев последние листья, Елизавета сидела в малой гостиной у окна, задумчиво глядя на Мойку. В комнату тихо вошла княгиня Анна — статная, с благородной осанкой и мягкой улыбкой. Она опустилась в кресло рядом с дочерью и взяла её за руку.
— О чём задумалась, моя девочка? — спросила она, поправляя кружевную манжету на рукаве дочери.
— Маменька, я всё думаю... — начала Лиза, слегка смутившись. — Вот вы с батюшкой всегда говорите о моём долге, о чести имени. А что, если я не смогу быть такой, как вы хотите?
Княгиня улыбнулась и чуть крепче сжала руку дочери.
— Лиза, ты — Юсупова. В твоих жилах течёт кровь великих предков. Но долг — это не только бремя. Это и радость. Ты будешь нести свет тем, кто рядом, будешь опорой для своей семьи и для своего будущего мужа. Не бойся будущего. Мы всегда будем рядом.
— А если я полюблю кого-то другого? — тихо спросила Лиза, опустив глаза.
— Любовь... — княгиня вздохнула. — В нашем мире она часто приходит после долга. Но я верю, что ты сможешь найти счастье даже в том, что кажется тебе сейчас лишь обязанностью.
***
Вечерами Лиза часто поднималась на крышу дворца — туда, где летом устраивали чаепития на свежем воздухе. Отсюда открывался вид на весь Петербург: купола соборов, шпиль Адмиралтейства, огни фонарей вдоль набережных. Город казался ей живым существом — величественным и загадочным. Она мечтала о том, что однажды сможет увидеть не только дворцы и бальные залы, но и настоящую жизнь — улицы, рынки, простых людей.
Её гувернантка, мадемуазель Дюбуа, строгая француженка с безупречными манерами, строго следила за образованием княжны. Лиза изучала французский и английский языки, историю искусств, музыку и танцы. Но больше всего ей нравились уроки литературы — именно там она впервые почувствовала вкус к слову, желание не только читать чужие истории, но и создавать свои.
Вот и сегодня мадемуазель Дюбуа вошла в комнату, неся перед собой стопку книг и строго взглянула на Лизу поверх очков.
— Княжна, урок английского через десять минут. А вы опять витаете в облаках!
— Мадемуазель, простите... Я просто думала о будущем.
— Будущее начинается с настоящего, ma chérie. Вот, читайте Байрона. И не просто читайте — чувствуйте! Английский язык — это не только слова, это музыка души.
— Но почему я должна читать о чужих страданиях? Разве нельзя просто мечтать?
Мадемуазель Дюбуа села рядом и чуть смягчилась:
— Мечтать можно. Но уметь выразить свою мечту — вот настоящее искусство. Когда-нибудь вы обязательно напишете свою историю. А пока — читайте.
***
В доме Юсуповых часто бывали гости: художники, музыканты, писатели. Лиза любила слушать их разговоры о новых течениях в искусстве, о переменах в обществе. Иногда ей казалось, что за стенами дворца действительно что-то меняется — появляются новые идеи, новые мечты. Но взрослые говорили об этом с опаской или насмешкой.
Однажды летом семья отправилась в Архангельское — подмосковное имение Юсуповых. Там Елизавета впервые почувствовала себя по-настоящему свободной: она носилась по парку на лошади, купалась в реке (тайком от гувернантки), собирала букеты полевых цветов. Именно там она написала своё первое стихотворение — о ветре, о свободе, о мечтах: