Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 37)
– Приобрести их можно в торговом центре, принадлежащем самому интернату. Я планировал отвести вас туда через день-два, но если ситуация критическая…
– Не, все ок, и это ждет. Но использованные-то куда девать? Даже в городе разбрасываться приманками с моей кровью было несколько рисковым предприятием, а уж тут, рядом с Лесом…
– Сжигать. Камин в моем кабинете и печь на кухне к вашим услугам. Я прослежу, чтобы огонь там поддерживался круглосуточно.
– Ну, круглосуточно явно перебор.
– Лучше перебдеть, чем недобдеть. И раз уж мы, как вы правильно отметили, все равно вышли на тонкий лед… Я ознакомился с довольно широким пластом справочной литературы о жизни подростков и основных проблемах, с которыми они сталкиваются, и, как ваш опекун, обязан постараться если не решить их, то хотя бы свести к минимуму последствия, сколь бы сложно это ни было в том числе и для меня самого, ибо ежели это даже мне затруднительно, то вам, да еще и в силу возраста…
Пандора уже успела понять: если Александра не останавливать, он так долго может. В какой-то момент енот не выдержал и просто пнул хозяина по ноге. Тот замялся, старательно уставился в потолок и, приобретя идеально пунцовый оттенок по самые уши, поинтересовался у люстры:
– Какие презервативы вам купить?
Дора глубоко вдохнула. Выдохнула. Посмотрела на Репу. Енот беспомощно развел лапками – а я чё, я ничё. Она постаралась ответить максимально кратко и однозначно:
– Мне не нужно, спасибо.
– Но у вас сейчас самый рискованный возраст, пора проб и ошибок…
– Не таких проб и не этих ошибок. Ни на секунду не сомневаюсь в вашей педагогичности, но секс и мальчики пока вне списка моих интересов. Если вам будет так спокойнее, купите любые на свое усмотрение, скажите, куда спрячете, и расслабьтесь. Максимум, для чего я могу их использовать, – водяные бомбочки.
– Но если вы влюбитесь…
– Чтобы в кого-то влюбиться, надо с кем-то сблизиться. А чтобы с кем-то сблизиться, надо кому-то довериться. А мы с «довериться» в одном помещении предпочитаем не находиться. Не волнуйтесь, никаких мальчиков. Ваши ленивые подкаты – мой максимум.
– Ленивые? Я прилагаю недостаточно усилий? – встрепенулся Пень.
– Вы прилагаете достаточно вежливости. И давайте закроем тему.
– Конечно. Прошу меня простить.
Молчание было крайне натянутым и почти звенело от напряжения. Умом Дора понимала: опекун для нее же старается, но менее неловкой ситуацию это не делало. Может, стоило заодно намекнуть: мол, мама с папой давно обо всем сопутствующем с ней поговорили? Представив Пня, пытающегося поведать о любви между мужчиной и женщиной, девочка мысленно застонала: скорее всего, он запнется и сдуется еще на слове «пестик», так и не дойдя до тычинок и превратив полезный, в общем-то, диалог в смесь смущения и паники. С другой стороны, обижать старьевщика не хотелось. Ладно. Главное, если вдруг Александр Витольдович таки решится заговорить о сексе, не спрашивать ехидно: «Ой, а что бы вы хотели о нем узнать?»
Заинтересованно вглядывавшийся под ванну енот внезапно шмыгнул туда, скрылся по самый кончик хвоста и мигом выскочил обратно, протянув хозяину крупный деревянный гребень. Тот задумчиво изучил его на просвет, пару раз протер о шкурку Репы и, сдув воображаемые пылинки, повернулся к Доре:
– Полагаю, после мытья головы сударыня не приемлет помощь по укладке шевелюры?
– Нет, спасибо. Я сама.
– В таком случае рекомендую воспользоваться хотя бы этим гребнем. Он зачарован, а посему сам и расчешет, и заплетет, и просушит.
Пандора лишь отмахнулась:
– Совершенно не обязательно. У меня свои способы.
– Полагаю, в школе они могут вызвать море вопросов.
Девочка помолчала и, вздохнув, взяла гребень и повертела в руках.
– Убедили. Зачарованный, говорите? А если через левое плечо брошу – неужто лес вырастет?
– Именно, – с самым серьезным видом кивнул опекун. – Поэтому лучше его не ронять.
Дора с испугом посмотрела на полотенце на краю ванны.
– А если я уроню полотенце, река…
– Нет. Это просто полотенце. Но рад, что концепция вам в целом знакома.
Расположившись на диване в приемной, Богдан Иванович всеми силами старался выкинуть из головы мысли о судьбе русалок и выслушать своего отпрыска. Б
Потрепав отпрыска по голове – Ганбата долго приучал его так делать, настаивая, что это важная родительская функция, – патриарх спросил:
– Солнышко, зачем ты меня искал?
– Пап, моя просьба несколько дороговата, но иначе никак. В общем… можно мы с Геной пораньше в АСИМ уедем? К примеру, сейчас?
Богдан Иванович крайне удивился. Чего-чего, а стремления запереться в далеком интернате у своего чада он не ожидал.
– Но с какой целью, позволь узнать?
– Генка стрессует, причем сильно. Мне кажется, если мы сейчас въедем, пока там никого нет, она пообвыкнет и поймет, что ничего плохого от учебы ей не сделается.
– В целом разумно, конечно, но… – патриарх нахмурился. – Ты сам-то этого хочешь?
Сын уныло пнул воображаемую консервную банку.
– Сам я хочу с тетей Таней позависать. Но надо другое, – помедлив немного, Ганбата посмотрел отцу в глаза, ища понимания. – Дедушка может… ну, не одобрить Генино поведение.
Помолчали.
– Выдам необходимые распоряжения и договорюсь с директором. Ты молодец. – Богдан Иванович отработанным жестом вновь потрепал сына по голове. – И если что, приезжай навещать меня в любое время. Я обеспечу машину.
– Спасибо, пап. Я очень тебя люблю. – Мальчик чуть ли не подпрыгнул на месте, быстро обнял отца и умчался прочь из приемной – собирать вещи и Гену.
Патриарх ухватился за хвост мельком блеснувшей надежды. Дедушка. Внезапная идея фейерверком разорвалась в голове, осветив дальнейший путь. Способ узнать, сколько живут на суше русалки, существовал, ведь Иван Карлович почти каждый год покупал нескольких у Морского Царя, и получалось, в какой-то момент должен был владеть чуть ли не целым гаремом. Достаточно лишь узнать судьбу русалочек, и можно строить прогнозы относительно Татьяны. Ну, конечно, с небольшой поправкой на цирроз печени…
А вот следующая мысль озарила далеко не светом фейерверка, а, скорее, ядерной бомбой. В постоянном пополнении коллекции русалок Иваном Карловичем Богдан Иванович был уверен абсолютно – слишком часто и подробно об этом вспоминал Морской Царь, – но раньше не уделял этому особого внимания. Однако, если подумать, он ни разу не слышал о них ни в прайде, ни от самого бывшего патриарха. Более того, русалки, несомненно, покупались и в его, Богдана Ивановича, далекой молодости, но он не встречал ни малейшего следа их присутствия. Очень хотелось верить, что всему этому было доброе и полное оптимизма объяснение. Ибо в ином случае… Татьяна его убьет. Или еще хуже – не захочет с ним знаться.
В кабинете Александра, кроме уже упомянутого камина, нашлись широкий и явно видавший лучшие времена деревянный стол, огромные стеллажи книг, несколько обитых красной тканью кресел и совершенно невыносимая стопка советских талмудов по подростковой психологии. Пандора вздохнула. Оставалось надеяться, что у опекуна хватит мозгов не тащить из них уж прям вообще все советы. После закрытия наиболее смущавших его вопросов Пень явно приободрился и продолжал расписывать предстоящее житье-бытье с удвоенным усердием:
– В среднем пешком отсюда до интерната минут двадцать. Если сударыня возжелает прогулки, я, естественно, не буду препятствовать. Но в дни, когда вы опаздываете, был бы рад подвезти на велосипеде – это втрое быстрее. Зимой по понятным причинам ни велосипед, ни прогулки не рекомендуются, и к вашим услугам околособачья упряжка.
– Околособачья? – с удивлением переспросила Пандора. – В смысле?
– У меня, как вы, несомненно, заметили, нет собак. Но есть енот. Тянуть сани будет он.
Дора посмотрела на Репу. Репа посмотрел на свои лапы.
– Но он же маленький. По-моему, он и с места не сдвинется. Скорее это я его могу на саночках катать. Ну, правда, если он чуть-чуть, буквально самую малость, похудеет, – оценивающе оглядела полосатого домоправителя Пандора.
– Не беспокойтесь, Репейник гораздо сильнее и исполнительнее, чем выглядит. Но, к сожалению, не легче, тут вы правы.
Енот явно был не в восторге от обсуждения его персоны в подобном ключе и, так и не дождавшись от хозяина извинений, демонстративно вышел из кабинета. Александр продолжил, не обращая на него внимания:
– Полагаю, вы понимаете – это далеко не всё. Еще есть мастерская, моя личная комната, библиотека, несколько вспомогательных помещений, облюбованная Репейником каморка, чердак, подвал и бальная зала. «Несколько» я употребил не из рассеянности, но исключительно по факту их неисчислимости: сей прекрасный дом обладает некоторыми пространственными изысками в сочетании с похвальным стремлением избегать перестройки всеми возможными способами.
Пандора несколько раз хлопнула глазами:
– Не то чтобы это было совсем неожиданно, но… Бальная зала?