Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 36)

Она лишь неопределенно покачала кистью.

– Помочь как-то?

О, а вот и презрение вернулось. Без него даже непривычно было. Еще и взглядом так смерила: мол, кто-кто, а ты вообще не суйся. Вздохнул.

– Ладно, а сейчас что делать? Есть идеи?

Глянула на него, на спящего на остове дивана Кирилла, поднесла руку ко рту и пошевелила пальцами.

– Поговорить?

Кивок.

– И ему прям можно верить?

Лола обвела себя руками и нарисовала в воздухе вопросительный знак. Ну да, у кого спрашиваешь. Дима снова тяжело вздохнул.

– М-да, непросто тебе со мной. Вообще, обычно я чуть лучше соображаю. Если не сказать в разы.

Она пожала плечами – мол, никаких проблем, бывало и хуже. Он хмыкнул. Пошел к столу, внимательно осмотрелся. Так, а в чем бы воду вскипятить? Внезапно обнаружить кастрюлю и не рассчитывал, но ни на стремянке, ни под ней вообще ничего путного не оказалось. На полках тоже не густо. В раздражении вернулся обратно и вдруг увидел на столе большую алюминиевую кружку. Слегка удивившись – вроде Лола как сидела, так и сидит, когда только подсуетилась? – налил воды, бросил кипятильник. В лучших традициях подобных мест расстояние между стеллажом и розеткой было чуть-чуть, но больше, чем длина провода кипятильника. Не в руках же кипящую кружку держать? Опять заозирался, ища, что подложить. Повернулся – ух ты, ящик откуда-то появился. Кинул подозрительный взгляд на Лолу – все так же сидит спокойно неподалеку, вот только смотреть стала ехиднее: явно в курсе происходящего. Развернулся обратно – вода уже вскипела, хотя он не успел включить кипятильник. Моргнул. На столе откуда-то взялись две жестяные тарелки. Моргнул еще раз – нарисовались и две чашки с ложками. Смутное подозрение сменилось твердой уверенностью, и Дмитрий, недолго думая, заморгал еще. В кружках заплескался чаек, быстросуп сам собой заварился, на краях тарелок появилось по свежему куску хлеба. Богатырь внезапно остановился, при этом закрыв только один глаз, и на столе, растерянно глядя на него, замер на одной ножке небольшой – не выше ладони ростом – смешной увалень в шапке набекрень. Дима аккуратно взял его за шкирку и поднес к лицу. Существо старательно делало вид, что оно лишь элемент декора. Чувствуя явное превосходство, ДТП спросил, растягивая слова:

– Так, так, так. И откуда же здесь взялся незарегистрированный домовой, позволь-ка мне узнать?

Вокруг крайне подозрительно зашуршало, и Дмитрий огляделся. Кирилл все так же спал богатырским сном на остове дивана. Рядом, со ставшим уже традиционным выражением лица класса «ну ты и дурак», сидела Лола. Все остальное пространство от пола до потолка, буквально каждый миллиметр горизонтальной поверхности, занимали маленькие патлатые существа с искренним любопытством на мордочках, и их было более чем достаточно, чтобы с лица богатыря сошла спесь. Один из малышей, на вид постарше остальных, вышел вперед и отработанным голосом Дедушки Мороза с детского утренника поинтересовался:

– Ну мы-то тут, предположим, живем, и давненько. А ты, хлопец, что в наших землях делаешь?

Дима аккуратно поставил маленького домового обратно и честно ответил:

– Я, ребята, пытаюсь поесть.

Тем временем несколько домовых пошустрее спешно потащили к Кириллу одеяло. Самопровозглашенный руководитель нахмурил брови и уточнил:

– Вы чего это творите?

Тот малый, которого поймал Дима, пояснил:

– А ежели Чернобровка придет, а мы атамана без удобств маринуем? Ойлюли будет, всем ойлюли.

Толпа неодобрительно загудела, неоднократно повторив «ойлюли». Несмотря на адский гомон, Кирилл спал. Логично – слышать домовых может только тот, кто их видит. Массовик-затейник нахмурился:

– Так Чернобровка же всё, кончилася. Кирдык.

Народ смотрел на своего Моисея с подозрением:

– А сам-то ты во шо веришь больше? Шо ей кирдык или шо она нам ойлюли?

– А шансы какие? – повернулся Шаляпин местного разлива к Диминому домовенку.

– Ну шо она кирдык, то это почти стопроцентно, считай. А насчет ойлюли – шанс ну прям один микронный. Это десять в минус шестой. Микропусечный ну просто в край.

Старший домовой задумчиво почесал чуть пониже спины, явно вспоминая что-то неприятное.

– Чёт этот ваш микронный все равно много. Шо встали, накрывайте гостя дорогого! А этот шкет-то в итоге чё тут забыл?

– Так это ж отрок его! – снова влез домовенок-активист.

– Какой еще отрок? – опешил мини-аналог Дедушки Мороза.

– Сызмальства взятый.

– Ох ты ж, как угораздило-то, – покачал тот головой, разглядывая Диму. – Поприличней никого не давали, шо ли?

Далее ДТП с некоторой оторопью наблюдал, как домовые заботливо укрывают отца, подсовывают тому под голову неизвестно откуда взятую подушку, а на стол вереницей тащат всякую снедь. О некоей Чернобровке богатырь слышал впервые, но подозревал, что если уж эта дама проказников-домовят так вымуштровала, то до личных знакомств лучше не доводить. Старший из них широким жестом указал на внезапно появившуюся табуретку, и Диме ничего не оставалось, кроме как воспользоваться предложением. В голове мелькнула предательская мысль, что без папы было даже поспокойнее. Решив отложить ее до мемуаров, богатырь взял ложку и накинулся на щедрый завтрак. Определенные плюсы от бати тоже имелись: за всю свою жизнь Дима не помнил, чтобы хоть когда-то его с таким же упорством кормили первые встречные, а уж тем более домовые. Будет что детям рассказать.

Если его самого тут не сожрут, конечно.

Глава 10. Упорство и упоротость

– Опять ты?

– Пришел смиренно просить руки вашей дочери. В этот раз все как заказывали – симпатичный молодой человек в приличном костюме и с цветами.

– Замечу, босой.

– Никто не идеален.

Старательно подняв пирожными если не настроение, то хотя бы уровень сахара в крови подопечной, Александр Витольдович взялся организовать небольшую экскурсию по избушке, параллельно соловьем заливаясь о предлагаемых суперкомфортных условиях проживания. Из его речей выходило, что хоть лавка старьевщика и полна уникальными и восхитительными по своему качеству товарами, но посетителей тут почему-то видят крайне редко – действительно, почему? неужто сложно найти шестой от третьего пня поворот в никуда? – и дом полностью в распоряжении Пандоры. Правда, единственная комната, расчищенная опекуном от сомнительных артефактов, – ее собственная, посему в гостиной, кабинете, ванной и на кухне лучше соблюдать несложные правила безопасности. К примеру, не переставлять мебель – она прижимает ковры, часть из которых умеет летать и только и ждет, чтобы сбежать и затеряться в злом, жестоком и полном моли мире. Не слушать и не идти на поводу у говорящих зеркал, фей и уж тем более всяких подозрительных животных. На этих словах Репа возмущенно замахал лапами и был повышен до статуса «пожалуй, единственного не очень подозрительного» пушистого существа в доме. Распорядок завтрака, обеда и ужина Пень обещал совершенно такой же, как в семье Доры, заодно настаивая, что стоит ей только захотеть – и легкий перекус в виде плюшек или стаканчик горячего какао будет незамедлительно подан енотом. Репейник, готовый к любому кутежу, отсалютовал.

В ванной Пандора немного оторопела: водопровод в избушке стараниями хозяина, конечно, имелся, но, как выяснилось, вода кипятилась отдельно, и по всему выходило, что для роскоши навроде принятия ванны надо сперва дождаться, когда ее наполнит бедолага-енот. С умыванием складывалась похожая история: по словам опекуна, достаточно было лишь пожелать и Репа… ну, вы поняли. Закрадывалось смутное подозрение, что пора вызывать зоозащитников. Предвидя проблемы, Дора решила уточнить еще один беспокоивший ее вопрос:

– А для стирки тоже: захотеть – и енот прибежит с ведром? А в чем стирать? И чем?

Улыбка Александра была подозрительно нейтральной:

– Мне и в голову бы не пришло утруждать учащуюся стиркой белья или иными домашними хлопотами. Просто кладите вещи в эту корзину, а чистые, высушенные и проглаженные я буду оставлять на вашей кровати.

Брови Пандоры поползли вверх:

– Я в жизни не дам стирать свое белье мужику, который с шести лет ко мне клеится!

– О, не волнуйтесь! – замахал руками Пень. – Конечно же, я бы и не посмел осуществлять столь деликатные операции своими руками. Стирать будет енот.

– Что, простите?

– Всю деликатную стирку тканей выполняет специально обученный енот.

Репа уныло помахал лапкой. Мол, вот он я, специально обученный, барин правду говорит. Возмущение девочки лишь нарастало:

– Это ни фига не убедило отдать мое белье еноту. Я серьезно!

– Сударыня, к сожалению, как вы могли заметить, технический прогресс – довольно робкий гость в сем доме, и привычные вам средства поддержания чистоты и порядка представлены здесь в своих несколько ископаемых вариантах. Стирка в их числе. Это крайне тяжелый и долгий труд, подвергать вас которому я не намерен. Поверьте, Репейник все сделает в лучшем виде. И мы неоднократно договаривались, что он не будет ничего пытаться примерить в процессе.

После этих слов стало не сказать чтобы лучше. Перед глазами Доры начала упорно маячить картинка енота с трусами на голове, и прогнать ее не получалось.

– Ладно, раз уж мы решили с места в карьер по тонкому льду… А с прокладками мне что делать?

В повисшей тишине Пандора почти слышала, как лицо старьевщика заливается краской. Думать надо было, когда брался опекать девочку.