Максимилиан Безликий – Наблюдатель Книга 1 Эффект Иного (страница 6)

Она отогнала эту мысль. Слишком опасно надеяться. Но перед сном, засыпая на грубом ложе из веток и мха, она вдруг поймала себя на том, что ждёт утра. Ждёт, чтобы снова пойти к ручью. Чтобы посмотреть — вернулся ли этот странный глаз. И что он сделает дальше.

Сергей не знал об этом. Не знал, что его страх и её страх — две стороны одной монеты. Не знал, что они оба сейчас сидят в темноте, смотрят в одну сторону и думают об одном и том же: кто ты и чего хочешь?

Но где-то там, в пространстве между лагерем и костром, уже протягивалась тонкая нить. Нить, которой суждено было стать началом чего-то большего.

Наблюдая за Олесиэль, Сергей видел не просто изумление. Он видел пересмотр картины мира. Она не просто касалась цветка. Она исследовала его. Оторвала лепесток, растёрла между пальцев, понюхала. Потом подошла к кусту с ягодами, похожими на смородину, долго смотрела, но не стала пробовать.

Она проверяла почву у ручья, поднимала камни, будто искала под ними не насекомых, а следы магии. И каждый раз её плечи слегка опускались от разочарования.

— Она ищет то, чего здесь нет, — понял Сергей. — Как я в первые дни искал признаки цивилизации. Wi-Fi, вышки, дорожные знаки. А нашел только мёртвую тишину и ряды деревьев.

Он отвёл взгляд от экрана и посмотрел на свои руки. Чистые, с царапинами от работы, но спокойные. Не дрожащие. Его пульс, который он замерял на часах с датчиком, был ровным — 68 ударов в минуту. Норма.

И тут его осенило. Это и было ненормально.

— Стоп, — сказал он вслух. — Давай по порядку, мозг. Ситуация: ты попал в другой мир. Факт. Твоя реакция: собрал лагерь, наладил быт, наблюдаешь за эльфами. Где истерика? Где панические атаки? Где неделя в позе эмбриона с криками «я хочу домой»? Этого нет. Почему?

Он перебирал варианты.

Первый: шоковая заморозка. Психика настолько перегружена, что отложила сбой «на потом». Опасная гипотеза. Срыв может случиться в любой момент, когда защита рухнет.

Второй: индивидуальные особенности. Он всегда был логиком, прагматиком. «Что толку плакать? Надо действовать». Это объясняло бы первые дни. Но не объясняло глубину этого спокойствия. Оно было не поверхностным. Оно шло из самых основ.

Третий вариант. Самый страшный. Его к этому готовили.

— Те самые шесть месяцев в лаборатории, стёртые из памяти, — прошептал он. — Что, если это был не просто «проект по изучению памяти»? Что, если это была акклиматизация? Постепенное, методичное приучение психики к необычным состояниям, к обработке нестандартных данных, к стабильности в условиях полной неопределённости?

Мозг могли тренировать. Как мышцу. Чтобы он не сломался при первом же соприкосновении с реальностью, которая не укладывается в законы физики.

— А кто мог это сделать? — продолжил он рассуждать. — Государство? Минобороны? Вряд ли. Их методы грубее. И цель была бы ясна: «Солдат для параллельного мира». Меня же просто выкинули сюда. Скорее, это сделал кто-то или что-то оттуда. Из этого мира. Существа, способные влиять на реальность по ту сторону. Те самые «Протосы» из бункера? Или их враги?

Он замолчал, переваривая мысль.

— Неважно. Гипотеза рабочая: мой перенос не был случайностью. Я — часть процесса. Наблюдатель поневоле. Значит, выживание — не самоцель. Это обязательное условие для выполнения неизвестной миссии. А чтобы её выполнить, мир нужно понять.

Этот вывод принёс не страх, а странное облегчение. Хаос обрёл контуры задачи. Сложной, опасной, но решаемой.

Сюжет 5: Протокол обмена

Утром Сергей принял решение. Он оставил у ручья небольшой подарок — банку тушёнки, вскрытую наполовину, чтобы показать, что еда безопасна, и несколько ярких этикеток, которые могли заинтересовать эльфийку как диковинка.

Он долго выбирал место. Не там, где она обычно сидит — слишком навязчиво. Чуть в стороне, на плоском камне, который наверняка бросался в глаза. Поставил банку, придавил камешком, чтобы не унесло ветром. Рядом положил этикетки — красные, жёлтые, с блестящими буквами.

— Ну, давай, — прошептал он, возвращаясь в «Крепость» к мониторам. — Посмотрим, что ты скажешь.

Олесиэль пришла к ручью через час. Сергей видел, как она остановилась на тропе, заметила что-то необычное на камне. Замерла. Огляделась — не ловушка ли? Прислушалась. Потом медленно, очень медленно, подошла ближе.

Она не касалась даров сразу. Сначала просто смотрела, наклонив голову, как птица, разглядывающая незнакомый предмет. Потом протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, дотронулась до банки. Отдёрнула. Снова дотронулась.

Металл. Тонкий, лёгкий, с яркой картинкой, на которой были нарисованы какие-то странные животные и зелёные растения. Она такого никогда не видела. У эльфов были металлические сосуды — тяжёлые, кованые, с чеканкой. У гномов — литые, грубые, но прочные. А это... это было невесомым. Словно сделано из застывшего света.

Она поднесла банку к лицу, понюхала. Пахло чем-то незнакомым, острым, чуть солёным. Внутри что-то булькнуло.

— Еда? — прошептала она одними губами.

Осторожно заглянула внутрь. Там, в полумраке банки, лежало нечто бежевое, с кусочками чего-то тёмного. Пахло сильнее. Желудок свело судорогой — она не ела нормально уже третий день.

Она лизнула край банки. Солёное. Странное, но не противное. Потом, не выдержав, макнула палец и попробовала содержимое.

Сергей на мониторе затаил дыхание.

Лицо Олесиэль сначала выражало недоверие. Потом удивление. Потом... блаженство? Она зажмурилась, прожевала, сглотнула. Открыла глаза и уставилась на банку с таким выражением, будто держала в руках не консервы, а эликсир богов.

— Сработало, — усмехнулся Сергей.

Она ела медленно, смакуя каждый кусочек. Иногда останавливалась, рассматривала содержимое, нюхала, пробовала снова. Когда банка опустела, она долго сидела неподвижно, глядя на неё.

А потом произошло то, чего Сергей не ожидал. Она поднесла пустую банку к глазам и принялась разглядывать её с таким вниманием, будто это был древний артефакт. Провела пальцем по краю — острый! — удивилась. Постучала по стенке — звенит. Смяла? Попробовала сжать пальцами — металл поддался, но нехотя, с лёгким сопротивлением.

— Тонкий, — прошептала она. — Как лист. Как они делают такой тонкий металл? И тратят его на... еду?

Она покрутила банку в руках, рассматривая этикетку. Яркие краски, которых она никогда не видела в природе. Ровные, идеальные линии рисунка. Буквы — странные, непохожие ни на эльфийские руны, ни на гномью вязь.

— Одноразовая, — до неё вдруг дошло. — Они сделали это, чтобы выбросить? Чтобы использовать один раз и выбросить?!

В её мире металл был ценностью. Его переплавляли, ковали заново, берегли. Старые вещи чинили, а не выбрасывали. А здесь... здесь какой-то невероятно тонкий, лёгкий металл использовали как упаковку для еды. Один раз — и в мусор.

— Транжиры, — выдохнула она, но в голосе не было осуждения. Только изумление. — Откуда у них столько металла? Или они потом переплавляют эту... штуку? Используют снова?

Она спрятала пустую банку в карман — на всякий случай. Вдруг пригодится. Вдруг из неё можно сделать что-то полезное. Наконечник для стрелы? Нет, слишком тонкая. Заплатку на одежду? Может быть.

Этикетки она тоже забрала. Рассмотрела каждую, погладила пальцем гладкую, блестящую поверхность. Таких красок у эльфов не было. Может, из них можно сделать украшение? Или просто оставить себе — как напоминание о том, что в этом странном мире есть кто-то, кто делится едой.

На следующий день на том же месте лежала связка незнакомых трав и маленький камешек, похожий на полудрагоценный. Обмен состоялся.

Сергей, разглядывая дары через камеру, долго вертел в руках камешек, который принесла Олесиэль.

— Красивый, — признал он. — Но что это? Просто подарок? Или указание на что-то?

Травы он убрал в отдельный пакет — потом разберётся, съедобны они или нет.

Так начался их молчаливый диалог. Без слов, без прямого контакта, но с взаимным уважением и любопытством. Сергей оставлял еду, безделушки, кусочки ткани. Олесиэль — травы, камни, однажды даже странный амулет, сплетённый из корней.

— Мы как два шпиона в нейтральной зоне, — смеялся Сергей. — Обмениваемся чемоданами на вокзале.

Но за этой игрой стояло нечто большее. Постепенно, через эти маленькие дары, они начинали понимать друг друга. Сергей узнавал, какие растения съедобны, какие камни ценятся, какие цвета и формы привлекают эльфийку. Олесиэль, в свою очередь, получала представление о его мире — мире ярких упаковок, странных материалов и непонятных, но полезных вещей.

Однажды вечером, сидя у мониторов, Сергей поймал себя на мысли, что ждёт этих обменов. Что ему интересно, что она оставит завтра. Что она стала для него не просто объектом наблюдения, а... кем-то большим.

— Осторожнее, парень, — сказал он себе. — Не влюбись в эльфийку. Это до добра не доведёт.

Но где-то глубоко внутри уже зарождалось чувство, которое позже изменит всё.

Где-то в ничейных землях, у подножия Синих Хребтов, в месяц Перехода, сидел у своего костра тот, кого теперь называли Сергусом.

Когда-то, тридцать лет назад, его звали иначе — Гарам. Но то имя осталось в прошлом, вместе с прежней жизнью. Он не был похож на сородичей — не низкорослым, суетливым и думающим только о наживе. Эксцентричный. Умный. Слишком умный для гоблина. Его уважали, но побаивались. Он был шаманом, но не тем, кто бубнит заученные молитвы. Он искал знания.