Максимилиан Безликий – Наблюдатель Книга 1 Эффект Иного (страница 8)
«А кто мог это сделать? – продолжил он рассуждать. – Государство? Минобороны? Вряд ли. Их методы грубее. И цель была бы ясна: «Солдат для параллельного мира». Меня же просто… выкинули сюда. Скорее, это сделал кто-то… или что-то оттуда. Из этого мира. Существа, способные влиять на реальность по ту сторону. Те самые «Протосы» из бункера? Или их враги? Или сам этот мир, который через проколы «заражает» нашу реальность, а я стал носителем? Неважно. Гипотеза рабочая: мой перенос не был случайностью. Я — часть процесса. Наблюдатель поневоле. Значит, выживание — не самоцель. Это обязательное условие для выполнения неизвестной миссии. А чтобы её выполнить, мир нужно понять».
Этот вывод принёс не страх, а странное облегчение. Хаос обрёл контуры задачи. Сложной, опасной, но решаемой.
Практические выводы и план:
Цель: Изучение мира (Аэл-Тарин) с минимальным риском.
Гипотеза: Контакт с местными (особенно столичными эльфами) на данном этапе = высокий риск попасть в рабство, быть убитым или стать подопытным (если они узнают про его «нулевую» природу). Решение: Продолжать политику скрытого наблюдения. Олесиэль — исключение. Она изгой, слаба, и уже установлен примитивный протокол обмена.
Инструменты:
Дроны. Испытать оставшийся, отремонтированный. Программа: короткие рейсы (максимум 2 км) для картографирования ближайшей местности, особенно на восток, куда указывала её «стрелка». Поиск поселений, троп, аномалий. Важно: не попасться на глаза. Высота — не менее 200 метров, режим «стелс» (выключить все маячки, использовать только пассивные камеры).
Журнал наблюдений. Создать структурированную базу данных. Не просто файл, а каталог с разделами: «Флора», «Фауна», «Разумные (эльфы, люди)», «Погода/Аномалии», «Артефакты/Технологии».
Классификация фауны:
Уровень угрозы: Безопасное (грызуны), Потенциально опасное (хищники размером с волка), Опасное (крупнее, аномальные способности).
Тип: Млекопитающее, рептилия, птица, аномалия (например, светящиеся «дымки»).
Поведение: Ночное/дневное, стайное/одиночное, реакция на технологии (исследует/боится).
Пример записи: «Объект F-07. Условное имя: «Свинохорт». Внешность: размер с барсука, мех серый, морда как у кабана. Поведение: роет корни у реки, игнорирует камеры. Угроза: низкая (при попытке приближения шипит, но убегает). Пищевой аналог: потенциально съедобен, но не тестировать из-за неизвестных паразитов/токсинов».
Критическая задача: Пищевые аналоги.
Запасы консервов — 3 месяца при жёсткой экономии. Надо искать замену.
Стратегия: Поэтапное тестирование. Этап 1: Растения, похожие на земные (ягоды, похожие на чернику/малину, орехи). Метод: «Тест на совместимость». Сорвать, положить на кожу (реакция?), потом на губу (жжение?), потом разжевать крошку, не глотая (вкус, онемение?). Выждать 2 часа. Если нет реакции — съесть маленькую порцию. Вести журнал реакции организма.
Рыба в реке. Выглядит нормально. Можно попробовать сварить уху из одной мелкой особи.
Грибы — категорически НЕТ без 100% уверенности, которой не будет никогда.
План Б: Если с местной флорой/фауной не срастётся — попытка гидропоники из найденных в автодомах семян томатов и зелени (были в наборе «для свежести»). Это долго, но даст хоть какую-то витаминную базу.
Сергей открыл новый файл на ноутбуке. «Протокол_Выживание_Фаза_2».
Цель: Переход от пассивного выживания к активному изучению и адаптации.
Шаги:
Запуск и тест дрона «ГеоСкан-1» (завтра, утро, ясная погода).
Составление детальной карты местности в радиусе 5 км.
Начало систематического сбора и тестирования пищевых образцов (флора, рыба).
Углубление «протокола общения» с Subject_Alpha (Олесиэль) для получения лингвистических и культурных данных.
Поиск физических следов «прокола реальности» для определения его природы и периодичности.
Он сохранил файл и вышел наружу. Два солнца садились, отбрасывая длинные, странные тени. Страх никуда не делся. Но теперь он был не бесформенным ужасом, а фактором риска, который можно занести в таблицу и учесть в расчётах.
«Кто бы ты ни был, что бы со мной ни сделало, — подумал он, глядя на багровеющий лес. — Ты дал мне инструменты. Автодом, знания, эту… странную устойчивость. Значит, у тебя на меня есть планы. Что ж. Пока твои планы совпадают с моим желанием выжить, я буду играть по твоим правилам. Но я буду наблюдать. Искать слабые места в твоей системе. В системе этого мира. И когда-нибудь… я перестану быть просто переменной в чужом уравнении».
Он вернулся в «Крепость», к мониторам. На одном из них Олесиэль, сидя у костра (из сухих веток, разожжённого, видимо, трением — магия не работала), снова смотрела прямо в камеру. И на этот раз она не просто смотрела. Она подняла руку и медленно, чётко провела пальцем по воздуху — вертикальную линию, а потом горизонтальную, образуя крест. Потом указала на себя и повторила жест.
«Крест? Знак? Буква? Или… координаты?»
Сергей схватил блокнот. Протокол обмена данными только что перешёл на новый уровень. Игра началась.
Это случилось, когда багровая луна, которую он мысленно окрестил «Хаосом», только показалась из-за зубчатых горных пиков. Сергей как раз вносил данные о расходе фильтров в таблицу, когда периферийным зрением уловил мерцание.
Не на небе. В лесу. Там, где по его триангуляции должен был находиться эпицентр катастрофы — нулевая точка его падения в этот мир.
Он схватил цифровой бинокль и выскочил из автодома. Воздух был неподвижен, тишина — абсолютна. И посреди этого вакуума, между колонн-деревьев, танцевало нечто.
Это не было похоже ни на что земное. Пространство само расслаивалось, как плёнка мыльного пузыря, обнажая под собой... что-то. Не другую местность, а чистую, бесструктурную энергию, которая выплёскивалась наружу в виде сгустков переливающегося света. Цвета были неземные: ядовито-изумрудный, глубокий ультрафиолет, медный. Они перетекали друг в друга, образуя вихри и спирали.
И звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши и начинало звенеть в зубах. Он шёл не из леса, а отовсюду сразу — из-под земли, с неба, из самой реальности, которая, казалось, натягивалась как струна, готовая лопнуть.
От всей этой картины исходило едва уловимое давление на барабанные перепонки и... на саму мысль. В голове возник лёгкий звон, знакомый, но не могший вспомнить откуда.
«Прокол. Разрыв. Шов на реальности», — пронеслось в голове с леденящей ясностью.
И тут в кармане запищал телефон. Звук такой обыденный, такой дико неуместный здесь, что Сергей вздрогнул, как от удара током. Он вытащил телефон. На чёрном экране горел логотип, а потом — привычный рабочий стол. И в верхнем левом углу, где всегда был жёлтый крестик «Нет услуги», сияли все пять делений.
СЕТЬ.
Он замер, не веря глазам. Потом ткнул в браузер. Страница не загрузилась. Но в центре экрана всплыло системное уведомление:
«Установлены обновления. Перезагрузите устройство для завершения».
А ниже, мелким шрифтом: «Нейросеть «Собрина»: загружены новые модели для распознавания флоры и фауны арктической зоны. Точность повышена на 7%».
Сергей не стал перезагружать. Он бросился в командный пункт, в «Крепость». Его пальцы дрожали, когда он подключал телефон к ноутбуку и запускал программу для анализа системных логов.
А в это время, за сотни километров отсюда, на Земле, происходило нечто странное.
Где-то над Уралом. Заброшенный участок железной дороги.
Ночное небо вдруг полыхнуло неестественным сиянием — не северным, не привычным, а каким-то другим, с зеленовато-фиолетовыми оттенками. Местные жители в ближайшей деревне потом рассказывали, что видели «столб света» и слышали «гул, от которого зубы заныли».
А потом — резкий хлопок. Такой силы, что в домах задребезжали стёкла. И в ту же секунду над старым железнодорожным полотном, прямо над тем местом, где когда-то произошла катастрофа, возникло торнадо.
Оно было маленьким — метров десять в высоту, не больше. Но оно было. Крутилось, выло, выдёргивало кусты и камни, и светилось изнутри тем же ядовито-изумрудным светом, что и лесное сияние. Существовало оно всего несколько секунд — пять, может, семь — а потом исчезло так же внезапно, как появилось. Только выжженная земля и обугленные стволы ближайших деревьев напоминали о том, что здесь только что происходило нечто, не поддающееся объяснению.
Но самое странное было не в торнадо. Самое странное началось после.
Вертолёт МЧС, вылетевший на разведку через полчаса, зафиксировал странное явление: все металлические предметы в радиусе ста метров от эпицентра — куски рельсов, обломки вагонов, даже мелкая галька с металлическими вкраплениями — слабо светились. Не огнём, не электричеством, а холодным, статическим голубоватым свечением.
— Мать честная, — выдохнул пилот, глядя на показания приборов. — У меня тут всё зашкаливает. Электростатика... как после мощнейшего разряда.
— Садиться нельзя, — отозвался второй пилот. — Если рванёт...
— Не рванёт, — ответил первый, но руку с рычага управления убрал.
Они кружили над этим местом ещё минут двадцать, пока свечение не начало тускнеть. А потом, когда от него не осталось и следа, развернулись и улетели, оставив после себя только вопросы.
Вопросы, на которые никто не мог дать ответа.
Сергей не знал об этом. Он сидел в «Крепости», просматривая логи, и пытался осмыслить то, что только что произошло.