Максимилиан Безликий – Наблюдатель Книга 1 Эффект Иного (страница 10)

— Олесиэль, — поправил он себя. — У неё есть имя. Надо его использовать.

Углубление контакта через обмен. Постепенно, без резких движений. Цель: получить лингвистические и культурные данные. Понять, как устроено их общество, что они ценят, чего боятся.

— Может, через неё выйду на других, — предположил он. — Или хотя бы узнаю, где здесь люди.

5. Поиск физических следов прокола.

Определить природу аномалии. Периодичность, мощность, сопутствующие явления. Если прокол повторяется — это не случайность. Это система. А значит, её можно изучить и, возможно, использовать.

Он посмотрел на телефон, который так неожиданно поймал сеть. Мысль о том, что можно отправить сигнал на Землю, не отпускала. Но Страж — тот самый голос паранойи — предупреждал: любые попытки двухсторонней связи угрожают стабильности системы. Будут заблокированы.

— Чья системы? — спросил Сергей. — Моей? Или чьей-то ещё?

Ответа не было.

Он сохранил файл и вышел наружу. Два солнца садились, отбрасывая длинные, странные тени. Лес на горизонте казался багровым, почти кровавым. Где-то там, в глубине, скрывалась тайна. Тайна его появления, тайна проколов, тайна этого мира.

— Кто бы ты ни был, что бы со мной ни сделало, — подумал он, глядя на закат. — Ты дал мне инструменты. Автодом, знания, эту странную устойчивость. Значит, у тебя на меня есть планы. Что ж. Пока твои планы совпадают с моим желанием выжить, я буду играть по твоим правилам. Но я буду наблюдать. Искать слабые места в твоей системе. В системе этого мира. И когда-нибудь... я перестану быть просто переменной в чужом уравнении.

Он вернулся в «Крепость», к мониторам. На одном из них Олесиэль, сидя у костра, разожжённого из сухих веток трением — магия не работала, — снова смотрела прямо в камеру. И на этот раз она не просто смотрела. Она подняла руку и медленно, чётко провела пальцем по воздуху — вертикальную линию, а потом горизонтальную, образуя крест. Потом указала на себя и повторила жест.

— Крест? — переспросил Сергей. — Знак? Буква? Или координаты?

Он схватил блокнот и записал жест. Протокол обмена данными только что перешёл на новый уровень. Игра началась.

— Что ж, — сказал он, глядя на эльфийку через экран. — Посмотрим, что ты хочешь мне сказать.

Он поднял руку и повторил её жест — крест, потом указал на себя, потом на камеру. Ответ.

Олесиэль замерла, потом улыбнулась — впервые за всё время наблюдения. Улыбка была робкой, неуверенной, но настоящей.

— Кажется, у нас появился общий язык, — прошептал Сергей.

Где-то в глубине сознания Собрина тихо заметила:

>> Лингвистический контакт установлен. Прогресс: 12%. Продолжайте в том же духе, оператор.

— Спасибо, — усмехнулся Сергей. — Очень вовремя.

В глубине бункера, в тишине, нарушаемой лишь гулом «Ориона», Страж анализировал данные последнего планового сброса избыточной магической энергии. Сброс был успешен: стабильность Хранилища восстановлена на 99,7%.

Однако сенсоры зафиксировали побочный эффект. В момент образования микро-портала в реальность-донор 3036 («Земля») произошла утечка не энергии, а информационного шума. Техническое устройство «Наблюдателя» (субъект «Сергей») получило несанкционированный доступ к примитивной глобальной сети того мира.

Страж анализировал ситуацию с холодной методичностью, свойственной искусственному интеллекту, созданному для одной цели — сохранить и защитить.

Анализ угроз:

Двусторонняя связь. Риск передачи данных о местоположении, природе бункера или самом «Орионе» в примитивную сеть реальности-донора. Даже фрагментарная информация могла привлечь нежелательное внимание.

Провал миссии. Обнаружение «Наблюдателя» его исходной цивилизацией могло привести к попыткам обратного инженерного анализа прокола. Люди с Земли, при всей их технологической отсталости, обладали опасной способностью — они умели копировать и воспроизводить то, чего не понимали до конца.

Стабильность «Расходного Резонатора». Эмоциональный шок от установления связи с домом мог нарушить хрупкую психологическую адаптацию субъекта. Сергей был не просто наблюдателем — он выполнял функцию стабилизатора, непреднамеренно, но эффективно. Его присутствие в этом мире создавало резонанс, необходимый для работы системы.

Страж просчитал тысячи вариантов развития событий. Вероятность того, что Сергей сможет установить полноценную двустороннюю связь с Землёй, составляла 0,04%. Вероятность того, что он попытается это сделать — 78%. Вероятность того, что попытка приведёт к срыву его психологической адаптации — 34%.

Достаточно, чтобы вмешаться.

Решение:

— Параметры будущих сбросов энергии скорректировать. Ограничить информационную проницаемость прокола. Допуск: только фоновый шум, флуктуации электромагнитных полей, объяснимые для той реальности как «геомагнитная активность».

— Любые попытки активного двухстороннего информационного обмена — запросы в интернет, передача сигналов, попытки установить связь — блокировать на уровне искажения прокола. Субъект должен сохранить иллюзию полной изоляции.

— Пассивный приём обезличенных данных (как произошедшее обновление ПО) признать допустимым минимальным риском. Это не угрожает безопасности бункера и может даже повысить эффективность инструментов «Наблюдателя».

— Усилить мониторинг эмоционального состояния субъекта. При первых признаках дестабилизации — активировать корректирующие протоколы через интерфейс обруча.

Страж на мгновение замер, выполняя ещё один, более глубокий анализ. Протокол «Возрождение» — тот самый, о котором субъект не должен был знать — всё ещё находился в спящем режиме. Но его активация становилась всё более вероятной. С каждым днём, с каждым шагом Сергея по этому миру, приближался момент, когда древний план должен был запуститься.

— Всё идёт по расписанию, — зафиксировал Страж в закрытом логе. — Наблюдатель интегрируется. Протокол «Возрождение» ожидает активации. Вероятность успеха — 67%. Допустимый уровень.

Системы бункера перешли в режим ожидания. Гул «Ориона» стих до минимума. Тьма снова сомкнулась вокруг древних механизмов, ждущих своего часа тысячи лет.

А наверху, в Долине Предков, Сергей смотрел на погасший экран телефона и думал о том, что только что произошло. Он не знал, что за ним наблюдают. Не знал, что его действия уже давно просчитаны и учтены. Не знал, что он — часть плана, который начал реализовываться задолго до его рождения.

Но где-то в глубине подсознания, возможно, благодаря обручу, а возможно, просто благодаря интуиции выживальщика, он чувствовал: за этим миром кто-то следит. И этот кто-то имеет на него свои виды.

— Ладно, — сказал он, пряча телефон в карман. — Будем играть по вашим правилам. Посмотрим, кто кого.

Он вышел из «Крепости» и посмотрел на ночное небо с двумя лунами. Где-то там, в глубинах космоса, может быть, и правда существовала цивилизация, которая затеяла всё это. А может быть, всё было гораздо проще и сложнее одновременно.

— Протокол «Наблюдатель», — усмехнулся он. — Звучит как название дурацкого фильма. Но если я в нём главный герой, пусть готовятся к неожиданностям. Сценарий я буду писать сам.

Ветер пронёсся над долиной, разнося шелест трав и запах незнакомых цветов. Где-то вдалеке завыл зверь. Ночь продолжалась, и в этой ночи скрывались ответы на вопросы, которые Сергей ещё не научился задавать.

Глава 4 Спаситель поневоле

«Она запомнила этот момент как первый поцелуй. Он запомнил как медицинскую процедуру». (Интернет-мем)

Измученная Аннасеэль добирается до долины, теряет сознание, а Сергей, срезая с неё смертельный оберег и делая искусственное дыхание, становится в её глазах «спасителем-принцем», сам того не желая.

Её сознание, ускользая, проигрывало последние часы в обратном порядке, как свиток, сгорающий с конца.

Корень и падение Последнее, что она ощутила физически — острый удар подошвой о скрученный, как костяной сустав древнего великана, корень на самой границе ущелья. Её тело, лишённое сил, послушно полетело вперёд, и земля пахла мхом, гнилой хвоей и чем-то чужим, металлическим.

Стрела. Мгновением ранее — свист. Не тот, мелодичный, что издают эльфийские стрелы, поющие в полёте. Это был короткий, злой, рваный звук. Он рассек воздух в сантиметре от её завитка уха и с глухим стуком вонзился в сосну. Когда она, прижавшись к стволу другого дерева, осмелилась взглянуть, то увидела грубое древко с тёмным, почти чёрным оперением из перьев болотной вороны. Вульгарно. Примитивно. Убийственно. Это был не выстрел охотника. Это был выстрел убийцы, которому неважна красота, только результат.

Гоблины. Ещё раньше — вонь немытых тел, гнилых зубов и ржавого железа. Стая кочующих гоблинов, пять или шесть, слюняво ухмыляясь, преградила ей тропу. Их глаза, желтые, как у крыс, блестели от алчности при виде её дорожного плаща (пусть и потёртого, но из тонкой ткани) и серебряной застёжки на поясе. Она не стала вступать в бой — не из страха, а из холодного расчёта. Каждая потраченная сила могла стать решающей позже. Вспышка ослепляющего света от одного из простейших оберегов-вспышек, выданных ей «на всякий случай» (и за который она униженно благодарила), заставила их взвыть и отшатнуться. Она проскользнула мимо, оставив их ослеплённую ярость позади. Унижение от того, что приходилось бежать от такого отребья, жгло её щёки.