Максимилиан Безликий – Наблюдатель Книга 1 Эффект Иного (страница 7)

Всё изменилось тридцать зим назад, когда он был ещё юным и дерзким разведчиком. Тогда, совсем ещё молодой, почти мальчишка, он забрёл в запретную Долину Предков. И нашёл там не кости и ржавые мечи, а Артефакт. Серебристый обруч, холодный и безмолвный, лежал на каменном алтаре. Любопытство победило страх. Он надел его.

То, что случилось потом, стёрло прежнего Гарама. В его сознание хлынули не видения духов, а знания. Чистые, структурированные, чуждые. Схемы устройств, принципы передачи энергии без проводов, основы биологии на уровне, недоступном самым учёным эльфам. В тот момент он не понял и половины. Принял это за откровение богов, за мудрость самих Предков.

Но с годами, вникая в обрывки этих данных, он начал понимать. Это были не молитвы. Это были инструкции. Знания о том, как устроен мир на самом глубоком, фундаментальном уровне. Знания, которые могли всё изменить. Они сделали его могущественным шаманом — его «магия» была часто лишь применением непонятых принципов из тех потоков.

Он сменил имя. Гарам умер, родился Сергус — исследователь, ищущий ответы.

Он стал изучать мир по-новому. Наблюдал, как люди учат магию — не как дар, а как науку. Изучал природу, пытаясь найти соответствия между тем, что видел, и тем, что хранилось в его памяти. И всё это время в глубине сознания тихо фонил голос — монотонный, безэмоциональный, временами произносивший странные слова. Голос системы, с которой он соединился навсегда.

И вот сейчас, сидя у костра и медитируя, пытаясь вновь настроиться на этот потусторонний канал, он услышал. Не обрывки, а чёткий, ясный поток:

>> Обнаружены интерфейсы: Биометрический сканер, продвинутая нейроконтактная система (уровень «мягкого слияния»), модуль беспроводной связи на неизвестных протоколах, совместимых с технологиями субъекта. Начата интеграция... <<

Сергус замер. Леденящее понимание пробежало по спине. Это был не его внутренний голос, повторяющий старое. Это было сообщение. Констатация факта. Где-то прямо сейчас происходило то же, что случилось с ним тридцать лет назад. Кто-то ещё прошёл Единение.

Кто? Человек? Эльф? Другой гоблин? Неважно. Это меняло всё. Тридцать лет он был единственным носителем этих знаний, одиноким пророком в мире варваров. А теперь появился ещё один. Возможно, соперник. Возможно, ученик. Возможно... ключ к тому, чтобы наконец понять остальное.

Он не раздумывал. Мгновенно погасил костёр землёй. Его движения, обычно медленные и величавые, стали резкими и целеустремлёнными. Он вошёл в свою пещеру-лавку и начал собирать мешок. Не только еду и воду. Туда полетели странные для гоблина вещи: замысловато скрученные провода из чистой меди, кристаллы с вытравленными на них схемами (его попытки воссоздать детали из памяти), блокноты, исписанные его корявыми значками — смесью гоблинских рун и технических чертежей. Артефакты его долгих исследований. Всё, что могло понадобиться для встречи с... кем бы это ни было.

Через час Сергус, закутанный в плащ из шкуры болотного ящера, уже шагал прочь от своего стойбища. Он не оглядывался. Его путь лежал туда, откуда тридцать лет назад пришло озарение — в Долину Предков. Тихое, почти детское волнение боролось в нём с холодным расчётом.

«Иду, — думал он, вглядываясь в звёздное небо, по которому плыли две луны. — Иду на встречу. Моему брату по знанию. Или к концу моего пути. Но это... это будет интересно».

Глава 3: Проколы реальности

«Самое страшное в другом мире — это когда ловит интернет, а позвонить некому». (Интернет-мем)

Сергей фиксирует странные свечения в лесу, внезапный сигнал интернета из ниоткуда и начинает подозревать, что его перенос — не случайность, а часть чужого плана.

Сергей превращал выживание в скрипт. Каждый день — это отлаженный исполняемый файл, где ошибка могла стоить жизни. Его операционная система «Выживание v1.0» работала стабильно, но требовала постоянного мониторинга.

Утро, 06:00 (по старым часам, привязанным к московскому времени — ещё один якорь в море безумия).

Запуск диагностики: Обход по периметру лагеря, проверка электрозабора из колючей проволоки, натянутой между вагонами (работал от аккумулятора «Крепости»). Осмотр солнечных панелей на предмет конденсата или загрязнений — они были его артериями. Без них через неделю умрёт связь, освещение, подогрев воды.

Проверка ресурсов: Строгий учёт в файле «inventory.xlsx». 43 банки тушёнки, 18 — каш, 7 — фруктов. Пачка соли, три упаковки чая. Пресная вода — неограниченно, но фильтры надо менять через 2000 литров. У него был запас на четыре штуки. Расчёт: при текущем расходе — 10 месяцев. «Бензин для генератора: 120 литров. Только для экстренных случаев. Аварийный старт автодома «Крепость» требует 40 литров. Одна попытка бегства».

Анализ логов: Самое важное. Он открывал сводку с камер. Система, которую он настроил, отмечала движение. За ночь: 12 событий. 11 — мелкие тепловые пятна (скорее всего, местные грызуны, похожие на помесь хорька и белки). Одно — более крупное, холоднокровное, прошло по краю поляны в 02:15. Тэг: «Неизвестное, рептилоид? Без угрозы».

Но главный «лог» был не в компьютере. На «нейтральной полосе» — плоском камне в ста метрах от лагеря — лежал новый предмет. Не ягода сегодня. Две аккуратно связанные пучком травинки, образующие фигуру, похожую на стрелу, указывающую на восток, и рядом — маленькая, идеально круглая галька.

«Сообщение. Не просто дар. Информация. Стрелка — направление. Камень… метка? Предмет интереса? Или просто «твердый», как мои консервы? Нужно больше данных», — подумал он, фотографируя композицию на телефон.

День. Работа. Сегодня он пытался реанимировать один из дронов из комплекта «ГеоСкан». У него было три таких беспилотника, но два разбиты. Третий выглядел целым, но не запускался. Разобрав его на столе в автодоме-мастерской (бывший салон «люкс»), он обнаружил сгоревший контроллер. «Электромагнитный импульс при переходе? Или просто брак». Запасных нет. Но он нашел аналог в блоке управления климатом «Крепости». Несовместим по протоколу, но… он мог перепаять, перепрошить. Задача на 3-4 дня. Это отвлекало от главного вопроса: «Зачем?»

Вечер. Наблюдение за Subject_Alpha (Олесиэль).

На основном мониторе он вывел картинку с камеры у ручья. Она сидела на берегу, босые ноги в воде, и… пела. Звук был далёким, искажённым микрофоном, но мелодия пробирала до мурашек. Невесёлая, протяжная, полная тоски, которая была понятна без слов. Она смотрела не на воду, а сквозь неё, её пальцы бессознательно перебирали тот самый браслет из корней.

«Ей тоже страшно. Её тоже бросили. Только её — свои же. Мои… меня бросил целый мир. Или вытолкнул. Кто бросил страшнее?»

Он поймал себя на этой мысли и отёр ладонью лицо. Эмоциональная вовлечённость. Опасный баг в логике выживания. Её нужно изолировать, отладить или… принять как часть новой среды.

Он решил на «нейтральную полосу» положить ответ. Не консервы. Что-то информативное. Он взял картонную упаковку, вырезал из неё квадрат и с помощью маркера и линейки нарисовал простейшую карту. Круг — его лагерь. Волнистая линия — река. Крестик — камень с её посланием. И дальше — пунктирная линия на восток, с вопросительным знаком. Он положил карту в прозрачный файл, чтобы защитить от дождя, и рядом — белую пластиковую ложку (знак мира, еды, нет угрозы).

Вывод дня: Система стабильна. Внешний агент (Олесиэль) проявляет коммуникативную активность и неагрессивное поведение. Внутренний агент (он сам) демонстрирует признаки эмоциональной десинхронизации с моделью «холодный наблюдатель». Требуется самоанализ.

Наблюдая за Олесиэль, Сергей видел не просто изумление. Он видел пересмотр картины мира. Она не просто касалась цветка. Она исследовала его. Оторвала лепесток, растерла между пальцами, понюхала. Потом подошла к кусту с ягодами, похожими на смородину, долго смотрела, но не стала пробовать. Она проверяла почву у ручья, поднимала камни, будто искала под ними… не насекомых, а следы магии. И каждый раз её плечи слегка опускались от разочарования.

Она ищет то, чего здесь нет. Как я в первые дни искал признаки цивилизации. Wi-Fi, вышки, дорожные знаки. А нашел только мёртвую тишину и ряды деревьев.

Он отвёл взгляд от экрана и посмотрел на свои руки. Чистые, с царапинами от работы, но спокойные. Не дрожащие. Его пульс, который он замерял из интереса на часах с датчиком, был ровным — 68 ударов в минуту. Норма.

И тут его осенило. Это и было ненормально.

Внутренний диалог (монолог):

«Стоп. Давай по порядку, мозг. Ситуация: ты попал в другой мир. Факт. Твоя реакция: собрал лагерь, наладил быт, наблюдаешь за эльфами. Где истерика? Где панические атаки? Где неделя в позе эмбриона с криками «я хочу домой»? Этого нет. Почему?»

Варианты:

Шоковая заморозка. Психика настолько перегружена, что отложила сбой «на потом». Опасная гипотеза. Срыв может случиться в любой момент, когда защита рухнет.

Индивидуальные особенности. Он всегда был логиком, прагматиком. «Что толку плакать? Надо действовать». Это объясняло бы первые дни. Но не объясняло глубину этого спокойствия. Оно было не поверхностным. Оно шло из самых основ.

Третий вариант. Самый страшный. Его к этому готовили. Не явно, не словами «Сергей, летишь в мир эльфов». А иначе. Психофизиологической обработкой. Те самые шесть месяцев в лаборатории, стёртые из памяти. Что, если это был не просто «проект по изучению памяти»? Что, если это была акклиматизация? Постепенное, методичное приучение психики к необычным состояниям, к обработке нестандартных данных, к… стабильности в условиях полной неопределённости? Его мозг могли тренировать. Как мышцу. Чтобы он не сломался при первом же соприкосновении с реальностью, которая не укладывается в законы физики.