Максимилиан Безликий – Наблюдатель Книга 1 Эффект Иного (страница 3)
— Электромагнитный импульс? — глухо спросил Волков, не оборачиваясь.
— Нет признаков. Все записывающие устройства в радиусе пяти километров, даже аварийные «черные ящики» на ближайшей подстанции, функционировали. Просто... ничего не зафиксировали. Промежуток в семь минут. Тишина.
Волков медленно повернулся. Его взгляд был тяжелым, как свинец.
— Семен. Объект «Сергей В.». Его последнее местоположение.
— Подтвержденная посадка в поезд №144, вагон 7, место 12, — быстро отчеканил аналитик. — По нашей просьбе Ольга из «ДомКо» вручила ему оборудование лично. Трекер в кейсе активирован. Подал последний сигнал с примерными координатами входа в тоннель. Затем — глушение. Как и у всего состава.
— Наблюдение за ним было установлено по протоколу «Тень-4», — продолжил Волков, больше для протокола, чем для подчиненных. — В связи с инцидентом в государственной клинике №7 шесть месяцев назад. Инцидентом, детали которого он, по заключению наших и приглашенных специалистов, не помнит. Или делает вид.
— Вы думаете, его исчезновение связано с... «тем случаем»? — осторожно спросил Семен.
Волков тяжело опустился в кресло, и оно жалобно скрипнуло.
— Я думаю, что «тот случай» был не концом, а началом. Мы так и не поняли природу явления. Пациент К., с которым работал Сергей В., после сеанса впал в вегетативное состояние, а все записи, включая бумажные, были стерты или испорчены неизвестным энергетическим воздействием. Сам Сергей В. — единственный свидетель — получил ретроградную амнезию на весь период работы. Но сканы ЭЭГ показывали... аномальные всплески в моменты, когда мы пытались его гипнотически погрузить. Не мозг защищал память. Нечто
Он замолчал, уставившись в пустоту.
— И вот теперь он едет в поезде, который везет, по наводке того же Крюкова из «ДомКо» (который, между прочим, десять лет назад курировал закрытые арктические проекты), три экспериментальных автодома с оборудованием «ГеоСкана». Компании, которая, как выяснилось, на 40% финансируется через офшоры с неясным бенефициаром. И этот поезд исчезает. Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью.
— Вы считаете, это... похищение? Иностранная операция? — спросила Марина.
— Я считаю, что мы столкнулись с чем-то, что не вписывается в парадигму «иностранной операции», — отрезал Волков. — Нет следов, нет требований, нет логики. Есть тишина. И есть Объект «Сергей В.», который был в эпицентре одного аномального события и теперь, вероятно, находится в эпицентре другого. Протокол «Тень-4» переходит в стадию «Феникс». Мы ищем не поезд. Мы ищем
— А если мы его не найдем? — тихо спросил Семен.
— Тогда, — Волков снова посмотрел на красную точку на карте, — значит, дверь, которую мы приоткрыли шесть месяцев назад, теперь захлопнулась навсегда. И мы потеряли не просто программиста. Мы потеряли ключ. И, возможно, единственного, кто мог бы выжить по ту сторону. Всем работать. Доклад через час.
Он откинулся в кресле, когда сотрудники вышли. На экране красная точка мерцала, как капля крови на карте. Полковник Волков думал не о докладах начальству. Он думал о пустом кабинете в клинике, о запахе озона и сожженной бумаги, о глазах Сергея В. на том единственном допросе — растерянных, искренне непонимающих, но с каким-то странным, едва уловимым отсветом в глубине зрачков. Как у человека, который увидел что-то настолько чудовищное, что мозг предпочел не помнить, но душа — не забыла.
Теперь этот отсвет, возможно, горел под двумя чужими лунами в глубине невозможного леса, куда не дотянуться ни антеннам, ни протоколам.
За 2 часа до Инцидента с поездом №144.
Тишина здесь была иного качества. Не природная, а выстраданная, искусственная — тишина систем жизнеобеспечения, работающих на минимальном, шепчущем режиме в течение тысячелетий. Воздух пах озоном, стерильной пылью и слабым, едва уловимым гулом, идущим от самых стен.
Зал Центрального Контроля был огромным, пустым и темным. Лишь в его центре парила голографическая проекция — многослойная, мерцающая схема невероятной сложности. Это была «Установка «Орион» — сердце бункера и, возможно, последнее действующее наследие цивилизации, чье имя стерло время. Условное название Протосы . Они не были богами. Они были инженерами реальности.
Рядом с проекцией, неотличимая от теней, стояла фигура. Страж . Не человек, не аватар, а сгусток сенсорных матриц и охранных алгоритмов, облеченный в форму, напоминающую доспехи из черного обсидиана. Его «глаза» — две точки холодного голубого света — безостановочно сканировали потоки данных.
«Орион» выполнял две функции:
1. Хранилище Ноосферы: В его квантовых ядрах дремали архивы знаний, искусства, языков, генетических кодов Протосов.
2. Реактор-стабилизатор: Он накапливал избыточные магические эманации (термин условный, но наиболее близкий) из окружающего мира, чтобы поддерживать внутри бункера стабильную, нулевую магическую среду. Это было необходимо для сохранения технологий, несовместимых с хаотичной внешней магией.
И вот система дала сбой. Внешний мир, искаженный Росяным Мхом, уже тринадцать циклов подряд выжигавший магию дотла, наконец, истощился. Фоновый поток эманаций, который «Орион» столетиями аккуратно перекачивал и сбрасывал в специальные мерные карманы пространства, иссяк до критического минимума. Но внутренний цикл накопления не остановился. Реактор продолжал работать по инерции, создавая внутри установки нестабильный, перенасыщенный сгусток энергии. Критическое накопление.
Голос Стража прозвучал в тишине зала, лишенный интонаций, похожий на скрежет камней:
— Аварийный протокол «Очищение» активирован. Сброс через стандарные порталы невозможен. Причина: отсутствие фонового резонанса во всех прилегающих реальностях. Поиск альтернативных решений.
Голограмма замерцала, выстраивая древовидные схемы. Большинство ветвей гасло, отмечаясь кроваво-красным значком «Нет выхода» .
— Решение 743-альфа: создание направленного транспортного луча. Цель: удаленная реальность с подходящим фоновым излучением для диссипации энергии. Риск: неконтролируемое формирование туннеля реальности.
Страж не колебался. Нестабильность «Ориона» угрожала целостности Хранилища. Риск был допустим.
— Инициирую сканирование. Критерии: устойчивая реальность, низкий порог магического сопротивления, наличие макросоставных биологических объектов для калибровки луча.
Вселенная (или мультивселенная) раскинулась на голограмме в виде мерцающего фрактального облака. Датчики «Ориона», чудом еще связанные с внешними сенсорами, прощупывали слои реальности. Мир за миром отвергался: слишком нестабильные, слишком плотные, лишенные биомассы...
— Обнаружен кандидат. Реальность 3036 по классификации «Орламина». Фоновое излучение: стабильное, низкоуровневое, спектрально совместимое. Обнаружены множественные макросоставные биологические объекты в движении по искусственным траекториям.
Голограмма сфокусировалась. Проявился странный, вытянутый объект, движущийся по предсказуемому пути через искусственную каменную арку (тоннель). Внутри — сотни теплых, сложных биосигнатур. Люди.
— Идеальный расходный резонатор, — отозвался Страж. — Однако захват движущегося объекта целиком превышает энергетический бюджет протокола «Очищение».
Алгоритмы пересчитали варианты за микросекунды.
— Решение: частичный захват. Принцип неопределенности Ориона. Невозможно точно изолировать единичный объект внутри сложной системы при дистанционном формировании туннеля. Расчет: захват целевой биосигнатуры с прилегающим минимальным объемом материи и искусственной средой обитания для повышения шансов выживания и, как следствие, успешной диссипации энергии через него.
Голограмма выделила один из сигналов. Сергей. Рядом — металлическая коробка (автодом), наполненная примитивной, но сложной электроникой. Идеальный буфер.
— Перерасчет... Завершен. Вероятность успешного точечного переноса целевого объекта с прилегающим артефактом: 82%. Погрешность по точке прибытия: +/- 0.000032 астрономических единицы (приблизительно 25 км от базы «Орион»). Побочный эффект: формирование зоны временной магической пустоты в точке отправления. Энергетический выброс будет воспринят реальностью-донором как электромагнитная и гравитационная аномалия.
Страж скомандовал, и «Орион» загудел, набирая мощь. Кристаллы в его сердцевине вспыхнули ослепительным, невыносимым для человеческого глаза светом.
— Активация транспортного луча. Фокусировка на реальность 3036, объект в движении. Цель: живой расходный резонатор. Запуск протокола «Очищение». Таймер: 3... 2... 1...
В мире людей, в тоннеле №7, это выглядело как ослепительная вспышка, выжигающая сетчатку, и чувство провала в бездну.
В бункере «Асгард-Персефона» голограмма погасла, а гул «Ориона» сменился на ровное, успокоившееся жужжание. Сброс завершен. Критическая масса энергии ушла по лучу, вшита теперь в DNA пространства вокруг невольного «гостя» и в его собственное, слегка измененное, естество.