Максим Взор – Фаворитка, займи свое место! (страница 2)
Вероника попыталась сесть, но тело было слабым. К тому же на ней оказалась длинная ночная рубашка из грубого полотна. Волосы распущены и тяжёлой волной лежали на плечах.
В комнату вошёл мужчина с седыми бакенбардами. Он принялся осматривать её так деловито, словно она была не человеком, а неисправным механизмом.
— Сколько пальцев?
— Пять.
— Хорошо. Как ваше имя?
— Вероника Лебедева.
Лекарь нахмурился.
Служанка всхлипнула.
— Княгиня Екатерина Романовна, — медленно произнёс мужчина, — вы помните, как вас зовут?
— Я помню, как зовут меня.
— Назовите себя.
Вероника села. В виске стучало.
— Вероника Андреевна Лебедева.
Служанка снова перекрестилась.
— Она забыла, — прошептала девушка.
Лекарь бросил на неё недовольный взгляд.
— После падения кареты такое бывает. Память может вернуться не сразу.
— Какой сейчас год? — спросила Вероника.
Мужчина посмотрел на неё с сомнением.
— Тысяча семьсот шестьдесят первый.
Вероника рассмеялась.
Смех получился слишком высоким и испуганным.
— Конечно.
Она откинула одеяло и встала. Ноги подкосились, но служанка поддержала её. На полу лежала пара туфель с пряжками. У двери стоял дорожный сундук. За окном виднелся сад, покрытый жёлтыми листьями, а дальше — широкая река и башни города.
Не декорация. Не музей. Настоящий воздух, настоящий холод от неплотно закрытого окна.
Вероника подошла к зеркалу.
Сначала она увидела бледное лицо. Затем детали стали складываться: густые каштановые волосы, тонкая линия бровей, большие серо-зелёные глаза, родинка у левого уголка губ.
Лицо было незнакомым.
Но где-то внутри него жила память.
Вспышкой возникли чужие картины: маленькая девочка, прячущаяся за тяжёлой портьерой; запах чернил; голос матери; мужчина в синем кафтане; золотая брошь в форме стрелы; холодная ладонь на запястье.
Вероника отшатнулась от зеркала.
— Кто я?
Никто не ответил.
За дверью послышались шаги. Служанка выпрямилась, лекарь убрал инструменты.
— Князь Михаил Иванович, — объявила она.
Вошёл молодой мужчина лет двадцати пяти. Высокий, хорошо сложенный, с тёмными волосами и глазами, в которых не было ни малейшего испуга. Он посмотрел на Веронику внимательно, почти оценивающе.
— Екатерина Романовна.
Она не ответила.
— Вы узнаёте меня?
Вероника почувствовала, как в памяти чужого тела шевельнулось имя.
Михаил. Муж.
Внутри поднялась такая волна отвращения и тревоги, что она едва не потеряла равновесие.
— Я знаю, кто вы, — сказала она.
— Тогда назовите.
— Князь Дашков.
Он едва заметно изменился в лице.
— Уже лучше.
— А что было до этого?
— Вы упали с лошади.
Вероника посмотрела на него.
— Мне сказали, что была карета.
— Вам много чего скажут.
Эта фраза прозвучала негромко, но в ней было предупреждение.
Князь подошёл ближе. От него пахло кожей, табаком и холодным воздухом.
— Вы провели ночь в дороге, Екатерина Романовна. Утром вашу карету нашли у обочины. Лошадь была ранена, кучер исчез, а вы лежали без сознания.
— Кучер исчез?
— Да.
— И никто не знает, куда?
— Никто, кому можно верить.
Вероника снова посмотрела на зеркало.
Чужое лицо отражало её испуг. Но под испугом уже просыпалось другое чувство — холодное, почти профессиональное внимание.
Если это сон, он слишком подробен.
Если безумие — слишком логично.
Если правда…
Она закрыла глаза.