Максим Взор – Фаворитка, займи свое место! (страница 3)

В памяти всплыло имя, которое лекарь произнёс минуту назад.

Екатерина Романовна Дашкова.

И вместе с ним — ощущение падающей кареты, резкий запах крови и мужской голос:

— Вы должны были молчать, княгиня.

Глава 3. Муж по документам

Через час Вероника уже сидела у окна в платье, которое казалось ей сложнее любой театральной декорации.

Сначала на неё надели тонкую рубашку. Затем корсет. Затянули его так, что Вероника поняла: XVIII век не признаёт ни свободного дыхания, ни личных границ. После корсета последовали нижняя юбка, ещё одна юбка, лиф, рукава, ленты и украшения.

— Кто придумал всю эту систему? — спросила она, когда служанка пыталась закрепить на её спине третий ряд крючков.

— Систему?

— Одежду.

— Портные, полагаю.

— Портные должны быть наказаны.

Служанка осторожно улыбнулась.

— Вы прежде никогда не жаловались.

— Прежде я была глупее.

Девушка замерла.

Вероника поймала своё отражение в маленьком зеркале. Образ был вызывающим даже по меркам её собственного времени: глубокий синий шёлк, подчёркивающий талию, белый кружевной воротник, волосы, собранные высоко и перевитые жемчугом.

Она не знала, была ли Дашкова такой в действительности, но наряд явно сообщал окружающим: эта женщина привыкла, чтобы на неё смотрели.

Вероника подняла подбородок.

— Как вас зовут?

— Акулина.

— Акулина, скажите мне правду. Я часто вела себя… странно?

Служанка перестала расправлять складку на юбке.

— Иногда.

— В каком смысле?

— Вы говорили то, чего другие не говорили.

— Это не странность. Это отсутствие осторожности.

— Вы могли рассердиться на князя Михаила Ивановича при гостях.

— И он терпел?

— Иногда.

— А иногда?

Акулина опустила взгляд.

— Иногда вы мирились.

По тону служанки Вероника поняла, что слово «мирились» здесь означало не разговор за чаем.

Она отвернулась к окну.

Снаружи подъехала карета. Из неё вышел мужчина с узким лицом и пухлыми губами. Он держал трость, хотя не нуждался в ней. Его сопровождали двое слуг.

— Кто это?

— Господин Крылов. Управляющий князя.

Вероника кивнула.

В голове возникло ещё одно воспоминание: Крылов стоит над письменным столом, листает бумаги и говорит:

— Княгиня, ваши расходы уже невозможно скрывать.

Она прикрыла глаза.

Воспоминания появлялись не как цельная жизнь, а как карточки, выданные случайным порядком. Лицо. Голос. Запах. Прикосновение. Ни одной даты, ни одного связного объяснения.

Дверь открылась.

Михаил Дашков вошёл без приглашения и остановился у камина. Теперь он был в тёмно-зелёном кафтане, с серебряной вышивкой на манжетах.

— Вы выглядите лучше.

— В этом платье невозможно выглядеть иначе.

— Значит, память возвращается?

— Частично.

— Что именно вы помните?

Вероника поставила чашку на блюдце. Чай был слишком крепким и пах травами.

— Вечер. Потом дорогу. Потом удар.

— Больше ничего?

Она внимательно посмотрела на него.

— А что я должна помнить?

— Например, с кем вы встречались перед отъездом.

Он сказал это слишком быстро.

Вероника отметила про себя.

— Я встречалась с кем-то?

— Вы сами скажите.

— Если бы могла, сказала бы.

Михаил улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Не стоит принимать меня за врага, Екатерина Романовна.

— А вы им не являетесь?

— Я ваш муж.