Максим Взор – Фаворитка, выйди вон 2. Проклятое зеркало (страница 3)
Незнакомка резко поднялась.
— Ваше Величество…
— Покажите лицо.
— Я не могу.
— Тогда разговор окончен.
Екатерина повернулась к выходу.
— Катенька, подожди.
Императрица замерла.
Вероника прежде не слышала, чтобы кто-либо обращался к ней таким тоном. Не почтительно, не фамильярно, не заискивающе. Так можно было окликнуть близкую подругу, которую знаешь много лет.
— Кто позволил вам так меня называть? — холодно спросила Екатерина.
— Ты сама. В тот день, когда сказала, что устала быть великой княгиней хотя бы в одной комнате. Мы сидели на полу в библиотеке. Ты сняла туфли и жаловалась, что придворная обувь придумана врагами человечества.
Екатерина медленно обернулась.
Этого воспоминания Вероника не знала.
Но её тело знало.
В груди внезапно стало тесно. Перед глазами мелькнули солнечная полоса на ковре, раскрытая книга и тонкая женская ступня в шёлковом чулке. Образ исчез так быстро, что Вероника едва не решила, будто сама его придумала.
Незнакомка подняла руки к вуали.
— Простите, — сказала она. — Моё лицо вам ничего не скажет.
Чёрная ткань упала.
Женщине было около двадцати пяти. Узкое лицо, светлые волосы, серые глаза. На левой щеке тянулся неровный бледный шрам. Она не походила ни на Веронику, ни на Дашкову.
Но смотрела она на Екатерину с такой болью, что Веронике захотелось встать между ними.
— Назовите себя, — потребовала императрица.
— Анна Андреевна Свиридова. Так написано в бумагах, которые мне дали.
— А настоящее имя?
Женщина перевела взгляд на Веронику.
— Екатерина Романовна Дашкова.
Тишину нарушила струна арфы. Она лопнула от холода и с жалобным звоном упала на деку.
Вероника рассмеялась.
Смех получился слишком громким.
— Нет, — сказала она. — Нет, это даже для меня чересчур. Тайные общества, яды, маски, шифры — всё это я готова принять. Но вас могли обучить. Вам могли рассказать несколько историй.
— Могли.
— Тогда докажите.
— У тебя под правой лопаткой родинка в форме полумесяца. Ты ненавидишь запах варёной репы. В детстве ты сломала палец, когда полезла ночью в библиотеку брата. Кость срослась плохо, поэтому перед дождём палец ноет.
Вероника невольно сжала правую руку.
С самого пробуждения в этом веке средний палец иногда болел. Она объясняла это последствиями катастрофы.
— Это мог знать лекарь, — возразила она.
— На внутренней стороне обручального кольца выгравирована ошибка. Михаил велел написать «Навеки твой», но мастер пропустил букву. Я заметила на второй день после свадьбы и никому не сказала, чтобы не смущать мужа.
Вероника сняла перчатку.
Кольцо плотно сидело на пальце. Она редко разглядывала его. Теперь поднесла к свече и прочитала почти стёртую надпись:
НАВЕКИ ТОЙ.
Не «твой».
Той.
Екатерина подошла ближе.
— Продолжайте.
— В ночь перед катастрофой я ехала не на встречу с мужчиной, как говорили. Я ехала к доктору Шталю. Он обещал показать мне опыт, способный вызвать видения будущего.
— Зачем вам понадобилось будущее? — спросила Вероника.
Анна посмотрела на Екатерину.
— Я хотела помочь ей.
— Каким образом?
— Узнать, кому можно доверять. Какие решения приведут к беде. Где мы ошибёмся. Я хотела получить знания, которых не было ни у кого.
— И получили меня, — произнесла Вероника.
— Да.
В одном коротком слове прозвучали неприязнь и отчаяние.
— Что произошло в карете? — спросила Екатерина.
Анна опустила глаза.
— Шталь велел взять этот веер. Сказал, что он станет проводником. Во время грозы я раскрыла его и увидела женщину в странной комнате. Она стояла перед множеством людей и писала на светящейся доске.
Вероника перестала дышать.
В памяти возникла университетская аудитория. Публичная лекция. Экран, проектор, лица слушателей. И старинный веер, переданный неизвестной женщиной после выступления.
— Что было на мне? — спросила она.
— Чёрное платье. Оно едва прикрывало колени.
Екатерина бросила на Веронику быстрый взгляд.
По меркам этого века платье до колен звучало почти непристойно.
— И красные туфли, — продолжила Анна. — Каблуки были тонкими, как гвозди. Я решила, что в будущем женщин подвергают особенно изощрённым пыткам.
Несмотря на страх, Вероника усмехнулась:
— В некотором смысле.
— Потом ударила молния. Карета опрокинулась. Я очнулась в чужом теле. Меня называли Анной. Я не могла понять, где нахожусь. Через несколько часов появилась графиня Бельская.