Максим Взор – Фаворитка, выйди вон 2. Проклятое зеркало (страница 2)
Уголок рта Екатерины дрогнул.
— Нет. Иначе вас давно пришлось бы удалить.
Она забрала веер и внимательно осмотрела крепление. Вероника видела, как за иронией работает её мысль. Екатерина никогда не смотрела на вещь только как на вещь. Любой подарок мог оказаться обещанием, любая ошибка — проверкой, любое приглашение — расставленной сетью.
— Музыкальный павильон заброшен, — сказала она. — Там давно никто не бывает.
— Превосходное место для тайной встречи.
— Или убийства.
— Менее превосходное, но тоже подходящее.
Екатерина сложила веер.
— Поедем вместе.
— Пять секунд назад вы запретили мне ехать.
— Я запретила вам ехать одной.
— Послание требует…
— Меня мало волнуют требования людей, проникающих в чужие спальни.
— Это не спальня.
— В вашем доме я видела три дивана. Здесь всё может стать спальней.
Вероника приподняла бровь.
Екатерина встретила её взгляд с невинностью, которая никого не могла обмануть.
— Я распоряжусь подать закрытую карету, — продолжила императрица. — Без гербов. Вы наденете плащ и не станете спорить с охраной.
— Первое возможно. Второе противоречит моей природе.
— Постарайтесь хотя бы сегодня превзойти себя.
Она направилась к двери, но Вероника задержала её:
— Зачем вы приехали?
Екатерина остановилась.
За дверью тихо кашлянул слуга. Дождь застучал сильнее, словно старался подслушать ответ.
— Убедиться, что вы живы.
— Почему я должна была умереть именно сегодня?
— Потому что вечером задержали человека, который трижды спрашивал, где вы проведёте ночь. При нём нашли план вашего дома.
Вероника посмотрела на веер.
— И вы решили приехать лично?
— Я решила проверить безопасность женщины, слишком полезной, чтобы позволить кому-либо её убить.
— Только полезной?
Екатерина медленно повернула голову.
— Не требуйте ответов, к которым сами не готовы, княгиня.
Она вышла.
Вероника осталась возле стола. Веер хранил тепло её пальцев.
Через полчаса неприметная карета выехала со двора Дашковых. Екатерина сидела напротив, закутавшись в плащ. Двое охранников устроились на запятках, ещё четверо следовали на расстоянии.
Город за окнами растворялся в дожде. Фонари плавали в темноте размытыми жёлтыми пятнами.
Вероника думала о словах на веере.
«Та, которая заняла место».
Человек, написавший их, знал правду.
Не просто подозревал, что после катастрофы княгиня изменилась. Он знал, что в теле Екатерины Романовны Дашковой живёт другая женщина.
— Вы дрожите, — заметила Екатерина.
— От холода.
— Лжёте.
— Я учусь у лучших.
Екатерина протянула руку и поправила застёжку её плаща. Жест был почти домашним и оттого более опасным, чем открытая нежность.
— Что бы мы там ни увидели, — тихо сказала она, — не действуйте в одиночку.
— Вы мне приказываете?
— Прошу.
Вероника посмотрела на неё.
Екатерина редко просила.
Карета остановилась.
За окном виднелся тёмный силуэт павильона. Двери были распахнуты, а внутри мерцала одинокая свеча.
Рядом со свечой сидела женщина под чёрной вуалью.
На столе перед ней лежал второй веер.
Глава 2. Женщина без имени
Музыкальный павильон построили для летних вечеров, но теперь он напоминал забытый склеп. Ветер проникал через щели в стенах, шевелил выцветшие занавеси и извлекал из заброшенной арфы едва слышный стон.
Женщина за столом не двигалась.
Вероника вошла первой. Под плащом у неё был спрятан короткий кинжал, пользоваться которым она толком не умела. Екатерина шла в нескольких шагах позади. Охрана осталась снаружи, однако Вероника знала: достаточно одного крика, чтобы двери павильона сорвали с петель.
— Вы опоздали, — сказала незнакомка.
— На четыре минуты, — ответила Вероника. — Дождь, отсутствие дорог и привычка кучера ценить собственную жизнь.
Голос женщины показался ей странно знакомым. Не сам тембр, а интонация — стремительная, нетерпеливая, с едва заметным нажимом на последние слова.
Так иногда говорила она сама.
— Я просила прийти одну.
— Вы просили ту, которая заняла место, — отозвалась Екатерина. — Формулировать следовало точнее.