Максим Волжский – Сборник рассказов (страница 5)
«Сильная женщина… Но почему не работает план? Что я сделал не так? Проверю на третьей, обязательно проверю на третьей!» – повторял про себя Альберт, разогревая в микроволновке третью порцию ужина.
«Брат, тебе необходима любовь этих женщин. Но единственной может быть только одна! Заруби это мысль на своём носу», – напоминал конечную цель голос, живущий где-то внутри.
***
Сначала вся страна искала певицу Липовую, потом страна потеряла Светлану Ротман. Исчезновение двух известных женщин в одно преступление связывали немногие. В списке тех, кто был уверен в едином почерке похищения, находилась писательница Сочникова. Она даже затеяла новый роман, где главный герой: с одной стороны – уважаемый человек и примерный семьянин, а с другой – маньяк, насильник и убийца, – похищает двух знаменитых женщин, а полиция никак не может выйти на след. И тогда своё расследование начинает молодая писательница.
Безусловно, Саша Сочникова ставила себя на место сыщицы и прогнозировала, как разовьётся сюжет и чем закончится в итоге. Александра представляла, что маньяк замечает слежку и похищает писательницу. Он отвозит её в тайный дом, где удерживаются первые две жертвы.
В Переславле-Залесском Саша обдумывала детали истории, как вдруг сама угодила в сети.
Почти двое суток Александра представляла, что находится в коридоре за её дверью. Она видела плохо освещённый подвал, пять дверей и ступени, бегущие вверх на свободу. Похитителя она представляла таким, каким он и оказался, когда впервые встретила его. Потому доверилась интуиции целиком, давая полёту фантазии беспрепятственно проецировать картину будущего, чтобы выжить или даже сдружиться с ним.
Ей представлялись камеры. Три из них были заняты постоялицами. И тогда Александра поняла, кто находится в этих комнатах.
Но зачем их похитили? Чего добивается маньяк?
Если бы он ездил ночью на велосипеде, нападал на случайных женщин, тащил их в кусты, насиловал и душил, то многое бы прояснилось. Но этот преступник был другим, и цели у него непонятные.
Хотя от мысли, что она тоже входит в круг избранных, то есть сливок общества или мармеладок нации, становилось весело. На неё всегда заглядывались. Саша чувствовала раздевающие взгляды. А ещё… Александре хотелось верить, что и впрямь ей знакомы мужские намерения; что она ощущает их тонко, словно сама когда-то лепила из глины солдат и маньяков.
***
Писательница Сочникова смотрела на него спокойно и даже приветливо. Она лежала на спине головой на подушке, скрестив ноги, а руки её сложены на животе. Александра знала себе цену.
– Любимая, Сашенька… Я хочу угостить тебя ужином, приготовленным мною, – завёл старую пластинку Альберт, но в этот раз имя совпадало полностью. Потому что он выбрал это имя специально.
– Ты ужинал без меня? Ты не голоден? – почему-то спросила молодая писательница и погладила себя внизу живота.
– Не думай обо мне, – ответил Альберт.
– Я не думаю о тебе, я думаю о нас, – мгновенно среагировала Александра.
Она встала с кровати, подняла с пола ошейник на длинной цепи и спросила:
– Зачем нам эти сучки? Что они могут знать о наших желаниях… о наших с тобой душах? Они слабы и притворны, как весь этот мир за дверью…
Альберт сделал шаг назад: «Откуда она знает, кто спрятан в моём подвале?»
Чтобы сбавить накал, Александра потянулась рукой к тарелке.
– Мясо? – спросила она. – Ты приготовил его в духовке и купил прекрасное вино? А можно попробовать?
– Я приготовил ужин для тебя… – имя Саша Белов упустил; оно так часто повторялось за сегодняшний вечер, что даже тошнило.
Александра Сочникова забрала тарелку, присела на кровать, куснула мясо и зажмурилась.
– Как вкусно! – восхитилась она.
– Правда? – вырвалось из Альберта.
Саша кивнула, прикусив второй раз.
Ей хотелось поговорить с ним, и Альберт это чувствовал.
В его горле хлюпали слюни, семя ниже живота вскипало невиданной страстью. Хотелось выбить из её рук тарелку и крикнуть: «Выплюнь ты эту гадость!» – и повалить её на кровать.
Но он снова сдержался, лишь умиляясь аппетиту своей пленницы под номером три.
– Хотите вина, Саша? – перешёл на уважительное «вы» Альберт, словно он больше не господин, а обычный поклонник, прочитавший все её книжки до дыр.
На миг показалось, что похититель нормален. Ещё одна улыбка Сочниковой, и он попросит у неё автограф, а потом писательница черкнёт ручкой на обороте: «От меня моему почитателю Альберту Белову» – и будь здоров, Альбертик, вызови-ка мне такси! А потом она исчезнет навсегда. И всё забудется, и всё покажется лишь игрой.
Писательница тонким чутьём уловила расстройство своего похитителя и, снова опережая, спросила:
– А где вторая кружка? Я хочу выпить с тобой вина.
Александра продолжала кусать не жующееся мясо, а на её лице завис искренний вопрос: как ты мог? Неужели ты не хочешь разделить со мной глоточек счастья? Или ты предпочитаешь пленниц из первой и третьей камеры?
Альберт хотел сказать, что может пить из бутылки и со всеми сразу, но не решился говорить прямо.
– Я сейчас принесу кружку, – засуетился Белов. – Я выпью с тобой.
Сделав три больших шага назад, он вышел из комнаты, не забыв закрыть дверь.
Писательница Сочникова слышала, как скрипнул замок, выдвигая полированные цилиндры в специальные отверстия в каркасе.
Она осталась одна. В её руке тарелка с невкусной едой… и ни капли вина.
***
Писательница сидела на кровати и медленно пережёвывала ужин.
«Играет со мной? – размышлял Альберт. – Или я не ошибся в ней?»
Белов несколько минут наблюдал, что Саша делает в одиночестве; как ест, как ожидает его. Затем нашёл вторую кружку, сполоснул её под струёй холодной воды и снова спустился в подвал.
Альберт налил Саше, плеснул себе.
Александра сделала маленький глоточек.
– У тебя прекрасный вкус, – сказала она.
– Совсем не разбираюсь в винах, – скромничал Альберт. – Завяжи мне глаза, дай распробовать из двух бокалов, где какое – ни за что не определю, в каком красное вино, в каком белое.
Саша негромко рассмеялась.
– А у тебя есть белое вино? А повязка для глаз?
Теперь улыбался Альберт, причём по-настоящему.
Он долго подбирал девушек, остановившись именно на этой прелестной троице. Назвать их жертвами, а себя маньяком – Альберт не решился бы. И не только потому, что не хотел признать правды.
Он действовал осознанно, считая своё поведение логичным и взвешенным. Похищение – это единственный способ собрать их вместе. Если б он смог привезти их в дом добровольно, минуя подвал и сразу в один день, то ничего бы не вышло. А вот доставить силой, ломая лживую установку – лишь тогда его план сработает, а они раскроются и станут теми, кем создала их природа.
Например, певица Елена Липовая – она ярко выраженный меланхолик. Вечно страдающая неудовлетворённость привлекла его вполне прагматично. Её целеустремлённость впечатляла даже самых азартных и напористых людей, но её сущность, удовлетворившись известностью, жаждала иного.
В своё время Елена слыла защитницей однополой любви, подыгрывая другой молодой певице. Они целовались на глазах миллионов; они обнимались, хлопали друг дружку ниже спины, изображая из себя толерантное поколение, но вскорости жизнь расставила всё на свои места.
Её сексуальная партнёрша вышла замуж. Сейчас у неё двое детей и верный муж. А Липовая в свои тридцать уже не готова трубить о лживой любви между женщинами, но своего человека она так и не нашла, – хотя мечтала об особенной семье… У неё были тысячи поклонников. Но никто не готов принять её изощрённые желания. Ей самой больно признаться в стыдливой греховности. Потому Елена находила упоение в крепких напитках; и даже употребляла порошок, не приносящий счастья, а только утренний озноб.
О Светлане Ротман вообще можно петь бесконечную песню неразделённой мечты… Упрямство и пробивная русская сила принесли ей главные роли в кино, где играла она вечно страдающих любовниц или жён, или несчастных вдов. В кино её трижды убивали, дважды она выходила замуж за араба, однажды её покусал крокодил в Конго. В своих ролях Светлана пролила океан слёз, пережила десятки чужих жизней, а свою простую роль матери и жены так и не сыграла. Алкоголь, случайные мужчины и роман с водителем «Газели», который вечно что-то перетаскивал и что-то грузил, и куда-то вёз какое-то барахло – был самым ярким и жирным пятном в её, казалось бы, праздничной жизни.
Его пленницы были с характером. И молоденькая писательница, родившаяся в далёкой Находке, могла бы написать о них книгу. В свои двадцать пять Александра Сочникова сумела издать уже восемь детективных романов и три десятка рассказов. На третьей книге Альберт понял, что переживает писательница. Её изощрённый ум находил тонкие нотки в душах своих героев, оттого что она писала исключительно о себе и своих страстях.
– Может, ещё по капельке? – спросил у Сочниковой Альберт.
– Наливай. И хватит уже спрашивать! – хохотнула она.
Сидя на узенькой кроватке, они выпили две бутылки… открыли третью. Александра прилично набралась, Альбер тоже был навеселе.